Джон Ли Хукер

«Иногда я чувствую себя так, будто я отец всех этих людей. Точнее — отец их музыки. Я это знаю, и они знают тоже». Эти слова принадлежат Джону Ли Хукеру, блюзмену, перед которым преклонялось несколько поколений людей, игравших рок-н-ролл. Человеку, который всегда верил, что играть музыку надо еще и для того, чтобы кто-нибудь тоже взял гитару и пошел вслед за тобой. И он в самом деле гордился своими последователями.

Джон Ли Хукер родился 22 августа 1917 года на ферме близ города Кларксдейла, штат Миссисипи, в семье поденных рабочих, где было еще 10 детей. Он был предпоследним. Отец Джона не только работал на земле, но и читал проповеди, и одно время в доме не признавали никакой музыки, кроме религиозной. Впрочем, этот период был недолгим — мать развелась с отцом, а в доме появился отчим. Его звали Уильям Мур, он был блюзменом, и он открыл мальчишке совершенно новый мир. Мур играл на трубе — Хукер же выбрал гитару.

Мать была практичной женщиной и не одобряла занятий музыкой — Джона же скручивало при одной мысли о полях; позже он вспоминал, что в родном доме чувствовал себя несчастным, и именно потому ушел. Он объездил автостопом почти весь юг, жил в Мемфисе, где работал билетером и выступал по клубам вместе с Робертом Локвудом, потом в Цинциннати, где играл с госпел-коллективами, а потом, уже в начале 40-х переехал в Детройт, где задержался надолго. Он сменил много случайных профессий, а вечерами выступал в маленьких клубах и пивных.

Первым его заметил и стал записывать Бернард Бисмен. Он смог уловить и подчеркнуть все особенности стиля Хукера и, главное, смог понять, что надо не бояться ставить на индивидуальность — среди завсегдатаев хит-парадов на тот момент такую музыку не делал никто. В своей игре Хукер обращался к старому, еще довоенному кантри-блюзу, но только в руках его была не акустическая, а электрогитара — он говорил, что выбрал ее, чтобы лучше слышать себя самого. Ему была важна отдача; он хотел, чтобы люди танцевали на его концертах. Цепкий, сложный и одновременно гипнотический ритм, глубокий сильный голос и потрясающая энергия — это сочетание срывало людей с мест. Песни Хукера шокировали кажущимся примитивизмом, при этом коллеги говорили, что ему трудно аккомпанировать, и он стал первым, кто решился записывать голос в несколько наложений.

Одна из первых записей Джона Ли Хукера, «Boogie Chillen», стала популярной и продалась миллионным тиражом. Хиты следовали за хитами — «I’m In The Mood», «Crawling King Snake Blues», «Boom Boom», — вот только платили за них не так уж хорошо. Хукер брался за любую работу, сменил множество псевдонимов, обходя таким образом букву контракта, и записывался для всех, кто только предлагал. И везде получал гроши, и до конца своих дней считал, что все фирмы грамзаписи воруют. А большие фирмы воруют больше всех.

Менялась музыкальная мода, блюз перестал быть коммерческим жанром, но Джон Ли Хукер держался на плаву — ему было важно продолжать. Он немного поработал в акустике на фоне американского фолк-бума 60-х, но, в общем, оставался верен себе. Он играл так, как это делал всегда, только с каждым годом все лучше и лучше. К тому же, о Хукере не давали забыть те, кто вырос на его музыке: сначала его записи представляли новой аудитории ANIMALS, Джон Майалл и YARDBIRDS, потом — Ник Кейв…

В 80-х Хукер уже совсем было решил не записывать больше пластинок (от которых, казалось, уже нет никакого толку), а просто выступать в маленьких залах и жить в свое удовольствие, но поддался уговорам менеджера и в 1989-м выпустил (при поддержке Карлоса Сантаны и Бонни Райт) альбом «The Healer», обернувшийся международным триумфом. В 90-е, в период подведения итогов и нового осмысления истории популярной музыки, когда на поверхность извлекли старые забытые имена, Джон Ли Хукер уже официально оказался на давно заслуженном пьедестале. На него наконец-то свалились большие деньги, а он продолжал удивляться тому, что у молодых музыкантов есть такая штука как пенсионные отчисления.

Он играл с THE ROLLING STONES, записывался с Раем Кудером, Ваном Моррисоном, Альбертом Коллинзом и многими другими — он тепло относился ко всем, и при этом не только искренне считал, что может многому научить, но и стремился это сделать. И выступал до самого конца — он любил играть, вот и все. И предпочитал маленькие клубы большим площадкам — так лучше видны лица тех, кто слушает.

Джона Ли Хукера не стало 21 июня 2001 года — он просто заснул и не проснулся. Самой распространенной эпитафией в прессе была фраза: «С ним умерла эпоха». И это тот случай, когда совершенно не хочется спорить с большинством.

Людмила Ребрина
Опубликовано в журнале FUZZ №8/2007 в рубрике «Человек месяца»