Марианн Фейтфулл

У нее были все шансы навсегда стать заложницей собственного прошлого, превратиться в живой музейный экспонат, рассказывать исключительно дней минувших анекдоты и выпускать бесконечные автобиографии. Она обратила прошлое в свое оружие, память в личное достояние, а падение в триумф, не прилагая к этому никаких видимых усилий. И даже если знаешь оборотную сторону ее известности, в какой-то момент забываешь об изнанке напрочь. Потому что Марианн Фейтфулл — из тех людей, которых, кажется, не в состоянии сломать никто. Даже они сами.

Марианн Эвелин Гэбриэль Фейтфулл родилась 29 декабря 1946 года в Лондоне, в семье офицера британских вооруженных сил. Ее мать — баронесса Ева Эриссо, в чьих предках числится Леопольд Захер-Мазох. У девушки была впереди обеспеченная и респектабельная жизнь, но случайно на одной из вечеринок Марианн познакомилась с Эндрю Олдхэмом, тогдашним менеджером THE ROLLING STONES. Эндрю был столь впечатлен ее внешностью, что Мик Джеггер и Кейт Ричардс по его просьбе сочинили теперь уже знаменитую «As Tears Go By», которую Марианн весьма успешно исполнила за год до того, как это сделал авторский коллектив.

Вся ее дальнейшая карьера, исключая, пожалуй, работы в театре и кино (последняя из которых — в «Марии-Антуанетте» у Софии Копполы) — набор совершенно непросчитываемых фактов. Кто мог предугадать, что не очень-то гениальная певичка, выпускающая альбомы, где можно было найти все, что угодно — от кавер-версий THE BEATLES до известных стандартов вроде «House Of The Rising Sun», кроме собственного материала, напишет текст к «Sister Morphine»? Кто мог предположить, что богемная девчонка, для которой наркотики должны были стать просто одним из модных атрибутов тусовки, прочтет «Голый завтрак» Берроуза и в одночасье решит удариться во весь этот ужас абсолютно всерьез? И кто бы мог подумать, что зарегистрированная наркоманка, живущая на улице, опустившаяся женщина, от которой стыдливо отвернулись почти все, кто ее раньше знал, запишет в 1979 году «Broken English» — альбом из тех, с которыми не принято не считаться? Скорее всего, многие тогда просто не поверили своим ушам. И дело было не только и не столько в новом голосе Марианн — посаженном, изломанном, изменившемся почти до неузнаваемости. А в том, что человек, которого фактически полностью списали со счетов, несмотря на пластинку «Dreaming My Dreams», выпущенную двумя годами ранее, смог записать не просто сильную работу, а работу, точно кореллирующую со всеми веяниями нового времени именно по звуку и отношению к миру, а не только по наличию имени Джонни Роттена в списке приглашенных музыкантов. И кто ожидал, что та же самая женщина будет записывать зонги Курта Вайля, и для нее напишет «Stranger Weather» Том Уэйтс? Расскажи это всё в середине 60-х любому журналисту, освещавшему наркотические скандалы тусовки STONES, он бы в ответ просто покрутил пальцем у виска.

И параллель с Нико, тоже сначала воспринимавшейся как красивое, но бесплатное приложение к VELVET UNDERGROUND, а потом не меньше чем как икона, напрашивается сама собой.

Один из явных талантов Фейтфулл — умение полностью подстраиваться под тех людей, с которыми она работает в данный момент; умение изменяться, не теряя при этом узнаваемости. Это очень хорошо заметно по паре альбомов «Kissin’ Time» — «Before The Poison». Первый был записан в 2002-м в соавторстве с Беком, Билли Корганом, Джарвисом Кокером и Дэвидом Элбарном и формировал весьма однородное звуковое поле, которое могло легко служить эталонным слепком модной музыки начала нового века. В «Before The Poison», где материал уже разделен между Ником Кейвом и Пи Джей Харви, и где авторство каждого элементарно вычисляется без помощи буклета, совершенно иные по фактуре вещи 3 года спустя опять подавались абсолютно органично — так, словно Марианн всю жизнь только и делала, что исполняла подобную музыку.

Другая ее уникальная способность полностью определила все, чего ей удалось достичь — способность выживать в любых условиях. Не просто держать удар, а раз за разом делать вид, что никакого удара и не было вовсе. Снова и снова начинать все сначала, снова и снова выходить на сцену с высоко поднятой головой — так, будто ничего особенного не происходило, снова и снова не принимать ни один диагноз как окончательный. И верить, что смерть — единственная неприятность, которую невозможно исправить. А до смерти еще надо дожить.

Людмила Ребрина
Опубликовано в журнале FUZZ №12/2006 в рубрике «Человек месяца»

Tagged with: