Bad Seed. Биография Ника Кейва. Глава 1. Фрегат «Британия» — старое оловянное корыто

The Birthday Party Nick Cave

«Переезд в Англию создал группу, но он же и развалил ее, — вспоминает бывший гитарист THE BIRTHDAY PARTY Роланд С. Говард, — Мы начали ужасно действовать друг другу на нервы. На личном уровне такого раньше никогда не было, мы с Ником, например, были друзьями. Теперь, казалось, мы оба идем в совершенно разных направлениях».

THE BIRTHDAY PARTY прибыли в Лондон из Мельбурна в конце февраля 1980 года. Англия не принесла участникам группы — вокалисту Нику Кейвe, гитаристу Роланду С. Говарду, мульти-интрументалисту Мику Харви, басисту Трейси Пью и ударнику Филу Калверту — ничего, кроме горького разочарования и испорченных нервов. Около года группа с нетерпением ждала этого момента, но серый и безрадостный ландшафт Лондона остудил их пыл и вогнал в депрессию. Для юных австралийцев начинался долгий период прощания с иллюзиями, впереди ждала изматывающая нищета. Проблемы начались сразу же, как только группа попыталась остановиться в отеле, расположенном рядом со станцией Юстон. «Когда мы приехали, у нас были деньги. Но все мои сбережения стащила из чемодана одна из горничных. Бумбокс Трейси тоже пропал», — вспоминает Говард. «Роланд все время терял деньги, припоминаю», — комментирует Мик Харви.

Проведя пару дней в отеле, группа на месяц переехала в небольшую квартирку на цокольном этаже здания рядом с Эрлс Корт. Жилье состояло из спальни с двумя кроватями и небольшой кухни. Оно с трудом вмещало музыкантов и те немногие пожитки, что они прихватили с собой. «В Австралии мы жили чуть ли не за чертой бедности, но это не идет ни в какое сравнение с ситуацией в Лондоне. В Мельбурне у меня была двухкомнатная квартира. Она не была хорошо обставлена или что-то в этом роде, но она располагалась на эспланаде над пляжем, — вспоминает Мик Харви. — Я выходил утром на улицу, и впереди был залив. Я даже не задумывался об этом до тех пор, пока не пожил в Лондоне. Ты приезжаешь в Лондон, кругом толкотня, ты живешь в очень близком соседстве с другими людьми».

В течении двух недель практичный Харви нашел себе временную работу и, как только его подруга Кэти Бил прибыла из Австралии, перебрался в отдельное жилье на запад Кенсингтона.

Все мысли о том, чтобы заявить о себе и начать планировать концерты в метрополии, были отложены на неопределенный период. Фактически вопрос состоял в том, сможет ли группа вообще выжить в Лондоне. Их смутные мельбурнские планы совершенно не учитывали особенности существования на фоне глубокой экономической рецессии и связанные с этим испытания. «Мы были потрясены, — говорит Ник Кейв, вспоминая свою реакцию на Англию того периода. — Потребовалось около четырех месяцев, чтобы вернуть себе хоть какую-то уверенность».

Идею уехать из Австралии группе подбросил управляющий звукозаписывающим лейблом Missing Link Кейт Гласс — летом 1979-го он провел три недели в Лондоне и пришел к убеждению, что у THE BIRTHDAY PARTY больше шансов найти аудиторию там. Переезд в Британию стал идеей фикс. Гласс частично проспонсировал поездку, но группе пришлось целый год играть концерты в Австралии, по 5 долларов на нос за вечер, чтобы покрыть все издержки. Потом музыкантам предстояло обеспечивать себя самим, потому что Missing Link был мелким независимым лейблом, неспособным оказывать своим группам существенную поддержку, как это делают крупные выпускающие компании. Кроме того, репутация THE BIRTHDAY PARTY была настолько плоха, что некоторые заведения Мельбурна уже успели внести группу в черный список, так что переезд в некотором смысле был вопросом выживания. Но если бы музыканты заранее знали, что их ждет в Англии, они бы дважды подумали, прежде чем принимать такое решение.

В начале апреля все, кроме Харви, переехали еще раз — в небольшой дом под номером 39 на Максвелл-Роуд. Они жили в нищете, не зная, что по взаимному соглашению между Австралией и Великобританией могут претендовать на пособие. Они заказывали еду из потрепанного индийского ресторанчика на Эрлс Корт — стандартное блюдо с карри за 1 фунт. Через несколько недель Роланд начал страдать от истощения и, чтобы хоть как-то продержаться, был вынужден написать родителям, чтобы они выслали ему 70 фунтов. В течении нескольких месяцев пресловутое блюдо с карри было единственной пищей Ника Кейва — за исключением шоколадок и чипсов, которые Трейси Пью воровал из соседнего магазина.

Вскоре на Маквелл-Роуд переехали и Мик Харви с Кэти Бил, так как остальные испытывали затруднения с выплатой аренды. «Тот год не задался, — вспоминает Харви. — Я много ходил в кино и осматривался. На том этапе я не страдал от бедственного положения, связанного с житьем в Лондоне. Но остальные не были достаточно предприимчивыми, чтобы найти что-то хорошее для себя. Вокруг царила летаргия».

Некоторые участники рассчитывали найти подработку и каждый день приходили в местный офис по найму, чтобы выяснить, нет ли работы на сегодня. Трейси Пью трудился уборщиком в аэропорту Хитроу. Площадь, которую ему и его коллеге надо было ежедневно чистить, была просто огромной. Они начинали с разных концов здания, и Пью встречался с напарником через пять часов в середине комплекса. Дома он частенько засыпал прямо на лестнице — настолько выматывался за день, что не мог найти сил доползти до кровати. «Половина людей в доме должна была вставать в 7 утра, чтобы пойти на работу, другая половина в 5 утра ложилась спать, — вспоминает Говард. — Не думаю, что Мика Харви это сильно веселило».

Обычно Ник Кейв должен был вытаскивать себя из импровизированной постели в узком коридоре в 7 утра, чтобы прибыть в агентство по найму к восьми. Чаще всего там его информировали, что на сегодня работы нет, и иногда ему приходилось воровать велосипеды в тщетной попытке поправить финансы. Если же работа находилась, оказывалось, что надо переться к черту на рога в лондонский зоопарк и мыть тарелки в местном кафе, или собирать мусор за 10 фунтов в день. По сравнению с тем, как он привык жить в Мельбурне, это было солидное потрясение. Недружелюбное и агрессивное отношение многих англичан, с которыми ему пришлось контактировать, вкупе с суровой английской погодой и подавляющей атмосферой самого Лондона, сильно на нем отразилось. «Пока Ник не покинул Австралию, он все время жил дома, ему всегда было комфортно, — говорит Говард. — Он приходил ко мне и уговаривал потратить мои же последние деньги на выпивку. И я отвечал: «А как я проживу до конца недели?» — «Ну, ты можешь приходить домой к моим родителям и каждый вечер там ужинать». Как будто! Он понятия не имел, как оно все в реальном мире. Переезд и жизнь в этом мире действительно сильно изменили его».

Сидя без денег, группа никак не могла удовлетворять свои насущные потребности в крепком алкоголе, героине и амфетаминах, желание же аннулировать ощущения любым доступным способом было отчаянным. Кейв и Пью регулярно обыскивали окрестности в поисках пустых бутылок, которые и сдавали. Тех денег, что удавалось выручить, хватало на пару бутылок сидра каждому.

«В то время все много спорили о деньгах, — вспоминает Анита Лейн, бывшая девушка Ника (она переехала из Австралии в середине апреля). — Казалось, на полу были нарисованы белые линии, разделяющие индивидуальное пространство людей. Я помню, не раз мне приходилось спать в коридоре. Мне было все равно, потому что я была с Ником, в то время у меня не было собственных амбиций. Нам просто нравилось быть вместе, ценить одинаковые вещи». После того, как в доме поселились девушки Говарда и Пью, там стало совсем не повернуться, и уровень толерантности резко пошел вниз.

У группы не было телевизора, и единственным развлечением служил дешевый портативный проигрыватель. «У нас было всего две пластинки — «Metal Box» PUBLIC IMAGE LTD. и «Buy the Contortions» Джеймса Ченса. У Мика Харви были другие записи, но он держал их в своей спальне, чтобы их не попортили. Я помню, как Трейси пару раз в ступоре падал на проигрыватель. Мы играли эти пластинки каждый день по кругу, и это все, что мы слушали месяцами. В любом случае, я думаю, эти записи повлияли на нас, поэтому что мы не стали делать ничего, даже отдаленного похожего».

Пока Ник не покинул Австралию, он все время жил дома, ему всегда было комфортно, — говорит Говард. — Он приходил ко мне и уговаривал потратить мои же последние деньги на выпивку. И я отвечал: «А как я проживу до конца недели?» — «Ну, ты можешь приходить домой к моим родителям и каждый вечер там ужинать». Как будто! Он понятия не имел, как оно все в реальном мире. Переезд и жизнь в этом мире действительно сильно изменили его

Во время деловой поездки в Лондон Кейт Гласс посетил дом 39 на Максвелл-Роуд — проверить капиталовложения и узнать, каков у группы прогресс. То, что он увидел, ему не понравилось. «Кейт не был готов к выполнению неприятных обязанностей. Он немедленно собрал всех на совещание и сказал, что такое поведение ему противно, — смеется Говард. — Мы же продолжали пытаться выживать в своей отвратительной манере. Сейчас я бы так не смог».

Большая часть борьбы за концерты и установление первых осторожных контактов с лейблами пала на плечи Мика Харви и Фила Калверта — они выглядели наиболее прилично и дружелюбно. «Фил был энтузиаст, — вспоминает Говард. — Он любил музыку, но он совершенно не понимал, что происходит». Работа была тяжелой и неблагодарной: бродить по столице с демо, стучаться в двери маленьких залов, чтобы узнать, нельзя ли сыграть тут… Сначала группа скомпилировала альбом из записей на Missing Link с намерением издать его через американский лейбл Ralf. Ralf, имевший в каталоге The Residents, был очень заинтересован в THE BIRTHDAY PARTY, но настаивал на том, чтобы представлять интересы группы по всему миру. THE BIRTHDAY PARTY хотели, чтобы их основная компания базировалась в Англии, и сделка провалилась. Группа добилась некоторого успеха в дистрибуции сингла «Happy Birthday/ Riddlehouse», продавая его в инди-магазины напрямую. Изначально предполагалось, что это будет промо-сингл, и он бесплатно раздавался на последнем концерте Boys Next Door (до того, как они сменили название на THE BIRTHDAY PARTY), перед отъездом в Англию. Теперь в дело пошли оставшиеся копии. Экземпляр, посланный в NME, получил первое упоминание в прессе в конце февраля 1980 года, но в целом реакция от промоутеров и звукозаписывающих компаний была негативной. Музыканты очень быстро поняли, что их небольшой успех в Австралии в Лондоне не значит ничего вообще, и из-за их национальности многие компании отказываются воспринимать их всерьез. Стало очевидно, что лондонские концертные круги, пережившие свой рассвет в период панк-революции, когда новые группы возникали пачками почти каждый вечер, теперь агонизировали — площадки с живой музыкой вытеснялись ночными клубами. Кроме того, стиль группы, изначально базирующийся на рок-музыке, совершенно отличался от того, что играло большинство английских групп.

К удивлению THE BIRTHDAY PARTY столичные жители отнюдь не ломились на концерты THE FALL или THE POP GROUP, как, будучи в Австралии, наивно полагали музыканты. Когда они слышали или видели группы, которые каждую неделю нахваливали критики в музыкальной прессе, их приводила в бешенство их очевидная примитивная и стадная ментальность. En masse группа ходила смотреть сборные выступления на Lyceum ballroom, где выступали самые сливки современной британской рок-музыки: ECHO AND THE BUNNYMEN, A CERTAIN RATIO, THE TEARDROP EXPLODES, THE PSYCHODELIC FURS. THE BIRTHDAY PARTY были в ужасе. «Они там просто стояли, играли на гитарах и пели — говорит Говард. — Это было банально, неубедительно. Никто не был готов к тому, чтобы удивлять, рискнуть чем-то». «Единственная группа, которую я видел тогда, и о которой я подумал, что она крутая живьем — JOY DIVISION, — добавляет Мик Харви, — На сцене они генерировали нечто. Нечто, что отсутствовало у других групп, которых мы видели».

С точки зрения австралийцев, британцы слишком серьезно относились к работе, слишком задыхались от вызванных панком потрясений. В эпоху панк-рока, после взрыва энергии невиданной силы, все внимание было приковано к Британии. Сейчас же там не осталось практически ничего, кроме пустого каркаса и музыкальных медиа, продолжавших провозглашать Англию флагманом новой музыки. Катализатор перемен — панк, ставивший под сомнение всех и вся, уже трансформировался в пост-панк и нью-вейв, и этот был поворот к таким же консервативным формам, как и старый добрый рок. Соблюдение левой политкорректной идеологии исподволь ограничивало горизонты музыкального воображения. Любая группа, смевшая быть провокационной, подвергалась остракизму. Следовательно, большинство британских групп, боящихся таких ярлыков как «сексист», «карьерист», или того хуже, «rokist», делало довольно пресную музыку. Rokist — термин, легкомысленно подброшенный Питом Уили из Wah!, был подхвачен музыкальной прессой и стал главным модным словечком того периода. Идеология за ним стояла примерно следующая – к черту загрызенный панком подыхающий рок, единственный путь вперед — включение в музыку этнических элементов, дабы не замарать руки во всем этом неблагозвучном старье. Рок был грязным словом. Профессиональная нелюбовь к такому стилю как регги была равносильна признанию в расизме. Электрогитара, основа артикуляции в рок и поп-музыке, воспринималась как неуклюжий фаллический символ, инструмент, синонимичный мужской агрессии. Любимым инструментом стал синтезатор, как результат — размножившиеся бесчисленные группы, играющие стерильный и бодрый поп-фанк.

Появились так называемые «новые романтики» — безвкусное празднество консьюмерзима и нео-гламура, носившее, как утверждают, элемент иронии. Другие команды удовлетворялись обращением к прошлому: ска, блю бит, глэм, рокабилли и мод. Регургитация старых стилей казалась бесконечной, новые тренды появлялись и исчезали за месяц.

К июню напряжение в доме номер 39 по Максвелл-Роуд стало совершенно невыносимым, и Ник Кейв, Анита Лейн и Трейси Пью со своей девушкой Кэйтлен переехали в найденный Ником на Уотертон-Роуд сквот. «Они выехали, потому что не могли позволить себе аренду, так что я застрял там, выплачивая ее, хотя уже имел свое собственное долбанное жилье», — вспоминает Мик Харви.

Пятикомнатный сквот был грязен и полностью разрушен. Ни один из туалетов не работал — унитазы были разбиты, чтобы отпугнуть любых потенциальных жильцов, за исключением самых отчаянных. Комната Ника и Аниты была совершенно пустой. В ней не было ничего, кроме заляпанных матрасов и двери, лежавшей горизонтально поверх нескольких чайных коробок и служившей столом. Единственным источником тепла служил портативный газонагреватель, комната освещалась свечами. «Как раз перед тем, как мы приехали в Англию, Ник открыл для себя Самуэля Беккета, — говорит Говард, — Беккет играл большую роль в его жизни, когда Ник жил в Мейда Вейл, потому что очень соотносился с происходящим». В то время как Ник и Анита и палец о палец не ударили, чтобы как-то улучшить свой быт, Пью собрал в округе весь мусор, который смог, декорируя свою комнату до тех пор, пока она окончательно не приобрела сходство с захудалым борделем. Сквот на Уотертон-Роуд некоторое время служил Нику домом и впоследствии смог привлечь прочих отчаянных австралийцев. «Там не было телефона, следовательно, не было возможности узнать, есть ли кто там. Нет, я не ходил туда, я работал, это место не казалось мне стоящим посещений,» — говорит Харви.

В конце концов, группа смогла пробить себе первый концерт в Англии — он прошел 29 июня в Rock Garden, где аудитория обычно состояла из одичалых туристов, тщетно пытавшихся хорошо провести время в столице. Однако через восемь дней у них было выступление в лучшем зале, со свободной от предрассудков в отношении «альтернативной» музыки политикой — клубе Moonlight в Уэст-Хемпстеде. И именно в тот вечер среди публики оказался Иво Уоттс-Расселл, управляющий директор компании 4AD.

Уоттс-Расселл начал работать в музыкальном бизнесе в конце 70-х — в магазине пластинок лейбла Beggars Banquet. Он был воодушевлен тем потоком непрофессиональных записей, которые создавали молодые группы под влиянием панк-рока, и часто обращал внимание своего начальства на те демо, что разные юные таланты приносили в магазин. Впечатленные таким энтузиазмом, Beggars Banquet решили поддержать Иво — было выделено 2000 фунтов на организацию отдельного лейбла, где Уоттс-Расселл должен был работать вместе с менеджером магазина Питером Кентом. Условие было одно — потом Beggars Banquet подпишет самые успешные группы. Когда Кент бросил работу, Иво решил, что больше не будет искать таланты для Beggars Banquet. «Я жил в прекрасном сумеречном мире — я был музыкальным фанатом и мог выпускать пластинки», — вспоминает он.

В тот вечер Иво зашел в Moonlight, чтобы посмотреть на другую группу (THE LINES), но случайно застал THE BIRTHDAY PARTY, которые играли перед DEITSCH AMERIKANISCHE FREUNDSCHAFT. «Этот концерт устроил им Дэниел Миллер из Mute, потому что он работал с DAF», — вспоминает Уоттс-Расселл. Миллер, также воодушевленный энергией панк-рока, в 1978-м создал лейбл Mute, чтобы выпустить собственный сингл «T.V.O.D./ Warm Leatherette», созданный под влиянием повести Балларда «Автокатастрофа». Потом на Mute вышла целая серия успешных синглов: это были записи FAD GADGET и SILICON TEENS. Впервые Миллер услышал про THE BIRTHDAY PARTY от австралийского знакомого и, после того как увидел их живьем, решил, что хочет подписать с ними контракт. «Помнится, я подумал: какое необычное название! — говорит Миллер. — Они напечатали копии альбома, и кто-то порекомендовал им пойти ко мне, чтобы я их выпустил. Увидев выступление, я был поражен их мощью и небессмысленной атональностью. Не могу сказать, что я догнал тексты, но впечатление от них… они выглядели как банда, они всегда выглядели как банда. И это хорошо для группы — когда вокруг нее есть угрожающе-бандитская атмосфера. Они были из Австралии, и в них не было ничего англо-американского: ни в музыке, ни во внешнем виде. Я не особо интересовался британской и американской музыкой. Я интересовался электроникой, но они были первой настоящей рок-группой, что мне понравилась со времен The Ramones. И это было очень важно, потому что концепция рок-группы не увлекала меня. С моей точки зрения, они просто использовали рок-инструменты для того, чтобы делать то, что им было нужно, они не использовали их для отсылок к прошлому».

Однако Миллер не мог сразу подписать контракт с THE BIRTHDAY PARTY, потому что был слишком занят работой с DAF, и это его расстраивало: «Я и был тогда лейблом. Я работал дома, и все DAF жили у меня. У меня не было денег, потому что на тот момент я не выпускал альбомы, только синглы. Все, с кем я работал до того момента, были сольными артистами, я не думал о том, во сколько обойдется выпуск группы. Как раз в тот момент, когда я должен был принять решение относительно THE BIRTHDAY PARTY, был очень сложный и загруженный в плане работы период. И, хотя DAF были отличной группой, и я был уверен, что они пойдут хорошо, подписать команду из Австралии, кормить их, базировать их, потому что они переезжают…» Тогда Миллер рекомендовал THE BIRTHDAY PARTY Иво.

«Когда я зашел в клуб, выступление было в самом разгаре, — вспоминает Иво тот концерт в Moonlight, — Их принимали не очень хорошо, вернее, совсем плохо. Из всех, с кем я тогда пришел, я был единственным, кому они понравились. Было чувство, что на этом концерте они — всего лишь забавные антиподы». Уоттс-Расселл не знал об истинной причине расхлябанного выступления THE BIRTHDAY PARTY – группа впервые по райдеру была снабжена халявным алкоголем, который музыканты жадно вылакали за 10 минут до выхода на сцену. В какой-то момент Трейси Пью забыл, что он должен играть на бас-гитаре, и просто застыл на сцене в положении руки по швам, вглядываясь вдаль. «На следующий день я раздобыл телефонный номер, позвонил, и они проинформировали меня, что играют в Rock Garden в ближайшем месяце. И я пошел туда их послушать. Больше всего мне понравилась игра Мика Харви на клавишных (это здорово, когда такое случается, и ты соблазнен). Я любил тот прекрасный старый органный саунд, что был у них тогда, вот что меня поражало. Они играли очень сплоченно и отшлифованно. Казалось, чем дольше они остаются в Англии, тем больше они взрываются. Они становились все более и более дикими».

Когда Иво звонил группе, он общался с Миком Харви, и именно с ним завязались долгие дружеские отношения. «После того, как я послушал их в Rock Garden, я прошел за кулисы и пообщался с Филом Калвертом, который казался самым дружелюбным, а потом разговорился с Миком. Песня, которая мне понравилась больше всего, называлась «Mr. Clarinet», и они сказали, что записали ее, и Мик спросил: «Почему бы тебе ее не выпустить?» Вот так все и началось». Несмотря на то, что Иво наладил предварительный контакт с группой, подписание формальных договоренностей о выпуске пластинок затянулось до конца сентября.

На самом деле группа уже выпустила сингл «Mr. Clarinet» на Missing Link, он распространялся таким же манером, как и семидюймовка «Riddlehouse». Запись была отмечена в New Musical Express рецензией весьма ксенофобского содержания: «THE BIRTHDAY PARTY — авангардная группа из Австралии, и прошу не хихикать… По-видимому, есть австралийское сердце тьмы — вверх по реке от их собственного Сайгона. Во всяком случае, кажется, группа стремится именно туда. Не уверен, что они потянут такие претензии, но звучат они серьезно…»

Из всех участников THE BIRTHDAY PARTY Ник Кейв был больше всех раздавлен вынужденным бездельем. С тех пор как группа приехала в Англию, они сыграли всего 4 концерта. В Австралии, бывало, они играли столько же каждую неделю. Кейв стал задаваться вопросом, в группе ли он все еще. Еще больше беспокоило то, что, находясь в Англии, он почти ничего не писал. Вдохновение как-то не приходило, хотя он и сочинил тексты к несколько необычайно горьким, самоненавистническим песням: «Nick The Stripper» и «King Ink».

18 сентября группа играла в пабе Hope and the Anchor, дабы отметить свое присоединение к 4AD через Missing Link. «Это были специфические отношения. Мы на самом деле так и не подписали THE BIRTHDAY PARTY до выхода их EP 82-го года «The Bad Seed». Другие записи выходили через вот эту странную лицензионную договоренность с австралийским Missing Link. Я бы и не подумал вести дела таким образом сейчас, к тому же, это было бы ограничением».

Первый сингл THE BIRTHDAY PARTY вышел на 4AD в октябре. И опять же, его материал был записан на Richmond Records в Мельбурне еще в январе того года. Сингл содержал задумчивую композицию Кейва «The Friend Catcher», насквозь пропитанную идеально зеркаляющими лирику фидбэками. «На «The Friend Catcher» были одни из самых прекрасных гитарных наложений, что я видел в своей жизни, — вспоминает звукорежиссер Тони Коэн, — Роланд потратил много времени на их создание. У него были все эти педали, включая штуку под названием Blue Box, которая не работала правильно, но создавала отличный звук совершенно случайным образом. Еще у него был Space Echo — пленочная эхо-машина, что повторяет звук, но Роланд вывернул в ней все на максимум, создавая фидбеки и постоянный шум. Ему даже не приходилось прикасаться к гитаре, он просто жал на педали. Я смотрел на него, безумно пытаясь понять, какая педаль будет следующей». На сингле также была интерпретация классического номера GENE VINCENT AND THE BLUE CAPS «Cat Man». Идея сделать кавер принадлежала Кейту Глассу. Кейт был страстным поклонником Джина Винсента и рок-н-ролла 50-х, и он сыграл эту вещь Нику, который решил, что, если за нее возьмется группа, у песни есть потенциал.

Для раскрутки сингла Иво пришлось прибегнуть к помощи энергичного публициста-фрилансера Криса Карра. Крис уже слышал о группе от своего сводного брата, вокалиста THE SAINTS Криса Бейли, и австралийцев, проживающих в Лондоне. Впрочем, Карр и сам собирался посмотреть на группу: «Иво тянул по финансовым соображениям. Он думал, как только я встречусь с ними, он должен будет начать мне платить». В первый раз Карр встретился с музыкантами случайно, в магазине пластинок Beggars Banquet, потом столкнулся с ними на станции метро и предложил как-нибудь пообщаться. Занимаясь освещением работы более известных команд, таких как THE SIOUXSIE AND THE BANSHEES, Карр мог поддерживать группу на постоянной основе за чисто номинальную плату, часто — просто бесплатно. Он инстинктивно оценил огромный потенциал каждого участника и сыграл большую роль в привлечении к ним внимания прессы, воспитывая их талант и предлагая им бесценный аванс. THE BIRTHDAY PARTY никогда бы не смогли добиться успеха в Британии без помощи Карра.

«Я был заинтригован ими, — вспоминает Карр. — Их артистические наклонности были более развиты, чем рок-н-ролльные, в них чувствовался интеллект. С Трейси, Ником и Роландом можно было говорить не только о звукозаписывающем бизнесе и последних релизах. Представление английской публике юной австралийской группы THE BIRTHDAY PARTY было делом довольно странным. Название не соответствовало местному климату — тогда в ходу были группы с названиями вроде THE KILLING JOKE. Мне буквально приходилось затаскивать людей на их концерты. На старте было сделано многое, но это было несколько хаотично. Среди британской музыкальной прессы существовала иерархия, в газетах работали очень степенные люди. Нам приходилось ждать новых авторов, которые бы писали о группе, но аудитория THE BIRTHDAY PARTY развивалась, опережая публикации — за счет живых выступлений. Обычно австралийские группы, приезжавшие в Британию, были вынуждены зависеть от австралийской аудитории, но аудитория THE BIRTHDAY PARTY уже очень скоро состояла на 70% из британцев и только на 30% из австралийцев. Не думаю, что кому-то из их соотечественников когда-нибудь удавалось подобное. THE BIRTHDAY PARTY сделали то, к чему другие не были готовы — переехали в Англию и начали жить там. Большинство прибывало сюда на деньги крупных лейблов, и сваливало, когда деньги заканчивались. Они же были отважны. Это был аскетичный период: они жили впроголодь, это было очень сурово».

В отличие от изданий других стран, британские еженедельные музыкальные газеты влияли на индустрию и читателей несоразмерно числу проданных копий. В первую очередь из-за ограниченного числа радиостанций, передававших «альтернативную» музыку. Музыкальные фанаты имели мало шансов услышать релизы, рецензируемые в прессе. «У группы не было ничего общего с тем, что происходило в Британии, — говорит Крис Бон, писавший для музгазет в тот период. — ECHO AND THE BUNNYMEN, THE TEARDROP EXPLODES и всякий милый поп — вот что было в фаворе на тот момент. Казалось, британская поп-музыка стремится к легкости на всех уровнях и, очевидно, не производит ничего нового. И у меня было такое чувство, возможно я ошибаюсь, конечно, что, когда Ян Кертис из JOY DIVISION покончил с собой, многие начали подсознательно бояться впускать музыку слишком глубоко, совершать вылазки за пределы поверхностных и комфортных мелодий».

Итак, пресса не интересовалась THE BIRTHDAY PARTY, но на нее обратил внимание уважаемый и влиятельный ведущий BBC Radio I Джон Пил. Он был впечатлен их вторым синглом с Missing Link «Mr Clarinet» и новым релизом на 4AD. Пил регулярно крутил «The Friend Catcher» в своей программе, однажды — даже пару раз за вечер. Успех сингла в независимых чартах отчасти был обусловлен тем, что Пил играл запись настолько часто, что его даже начали критиковать за это слушатели. «Он всегда хорошо отзывался о группе на радио, — говорит Говард. — И он очень помог привлечь к нам внимание». Пил даже предложил музыкантам записать первую из его сессий. 4 песни — «Cry»,«Yard», «Figure of Fun», «King Ink» — были зафиксированы на студии BBC на Мейда Вейл за восемь часов. Пил был очень доволен результатом и несколько раз ставил запись в эфире.

Перед возвращением в Мельбурн THE BIRTHDAY PARTY сыграли восьмой и последний в том году концерт в Лондоне — в клубе Moonlight, 3 ноября. Иво, вдохновленный реакцией на записи со стороны Джона Пила и зная, что группа собирается записывать альбом, который он будет выпускать в Англии, выплатил Глассу 5000 фунтов аванса на расходы в студии. Однако перед отъездом до группы дошли новости из Австралии — Гласс собирается выпускать на Missing Link тот LP, что они компилировали специально для американского лейбла Ralf, и на обложке будет стоять: THE BIRTHDAY PARTY/The Boys Next Door. Все были в бешенстве. Глассу несколько раз звонили и ругались, в надежде на то, что он оставит проект, ну, или в крайнем случае выпустит миниальбом, где не будет фигурировать предыдущее название группы, но Гласс упрямствовал. «Пока мы были в Лондоне, он потерял с нами контакт, — говорит Мик Харви. — Даже в первый год он сильно параноил на тему того, что мы окончательно свяжемся со звукозаписываюищими компаниями в Англии, и начал делать странные вещи. У нас не было с ним железных договоренностей». Отдельным поводом для всеобщей ярости стала обложка релиза с дурно нарисованными человечками на абстрактном фоне.

Вернувшись в Австралию, THE BIRTHDAY PARTY отправились в небольшое турне. Когда 22 ноября они выступали в Crystal Ballroom, то очень удивились, увидев очередь на вход, заворачивающую хвостом за угол. Меньше года назад они покидали страну, игнорируемые как средствами массовой информации, так и аудиторией. «Кажется, мы уехали как раз перед тем, как понравились, — в возмущении Ник говорил в радио-интервью. — Нелепо обнаружить себя в РАМ (крупная австралийская музыкальная газета). Полстраницы про нас — это прямо-таки шок, нам раньше приходилось драться за такое. Это просто симптом местных медиа».

Группа почувствовала, что их бескомпромиссная позиция наконец-то начала оправдываться, по крайне мере на родине. Теперь они собирались обратить всю энергию на Англию. «Когда мы вернулись в Австралию, мы выпали из летаргии, и накопившееся раздражение нагнало нас, — вспоминает Харви. — Состояние было такое, будто мы реально собираемся врезать всем по зубам. Это-то и случилось. Теперь мы были готовы».

Текст: Ян Джонстон
Перевод: Людмила Ребрина

Читать далее

Глава 2. Семена прорастают

Глава 3. THE BOYS NEXT DOOR

Глава 4. Первые записи