Japrocksampler. Экспериментальная Япония (1961—1969). Часть 2

Читайте также:
Japrocksampler. Экспериментальная Япония (1961—1969). Часть 1

Тоси Итиянаги, Тосиро Маюдзуми, Йоко Оно

Тоси Итиянаги, Тосиро Маюдзуми, Йоко Оно. Чамберс Стрит, Нью-Йорк, Март 1961. Фото Минору Ниидзума

Является Тоси Итиянаги… За ним — Йоко Оно

Когда в 1954 году юный Тоси Итиянаги поступил в школу Джульярда в Нью-Йорке на курс композиции Джона Кейджа, его встретила атмосфера, насыщенная взаимовлиянием японского дзен-буддизма и западной послевоенной анархии. Итиянаги родился в 1933 году в Кобэ, густонаселенном морском порту на северо-западном побережье Осакского залива, и рано овладел мастерством игры на фортепиано. Благодаря этому в своем стареньком колледже он был звездой, а бесконечные вечера, которые он проводил играя на пианино в опасных портовых барах, помогали свести концы с концами его обедневшим родителям. Более того, молодой композитор попал в Нью-Йорк лишь благодаря своему упорному труду, выиграв престижную премию Элизабет Кулидж, к которой полагалась щедрая стипендия. Ни капли вдохновения, что сулило ученичество у Кейджа, не должно было пропасть даром, поэтому Тоси Итиянаги бросился искать о своем наставнике все, что только можно. И был ошеломлен, прочитав в его воспоминаниях об учебе у Шёнберга, что великий австриец называл юного Кейджа «не композитором, а гениальным изобретателем». С этого момента Итиянаги, охваченный идеей тоже стать «гениальным изобрететелем», загорелся создать что-то, не уступающее творениям Кейджа.

В середине первого курса он начал встречаться с Йоко Оно — та была на три месяца старше и училась в колледже Сары Лоуренс по соседству. Хотя семья Йоко приехала в Америку всего двумя годами раньше, благодаря состоянию и связям родителей перед Йоко были открыты двери нью-йоркского авангарда. В художественных кругах за ней уже начала закрепляться репутация — не выдающейся художницы, но человека, который умел действовать, добиваться результата. На взгляды Йоко на искусство перформанса во многом повлияло японское радикальное объединение Gutai — они появились годом раньше и существовали в виде одноименного журнала. Журнал подробно описывал перформанс-работы: например, «Work Painted by Throwing a Ball» Сабуро Мураками или «Challenging Mud» Кадзуо Сираги 1955 года, в которой художник ползал по полю грязи, а его руки и ноги оставляли хаотический рисунок, как у Джексона Поллока в его «живописи действия».

Для Йоко артист существовал только в контексте своей аудитории; она давно согласилась со словами старейшины дадаистов Марселя Дюшана: «Я придаю большее значение зрителю, нежели художнику». Последующие заявления Йоко, например, что для того, «чтобы быть художником, талант не нужен», отразились в ее подражаниях дадаистам. В «Light Piece» она сидела у фортепиано и зажигала сигарету, а ее работа «Kitchen Piece» — письменная инструкция «Возьмите сегодняшние остатки еды и швырните их на холст» — в те аскетичные послевоенные дни выдавала, что девушка происходит из богатой семьи. Остатки? У кого они тогда были? Однако, несмотря на то, что война значительно потрепала достаток семьи, по-прежнему состоятельных и высокообразованных родителей Йоко отнюдь не восхищал Тоси со своим подобстрастным к ним отношением, и они умоляли ее найти себе кого-нибудь другого. Что, конечно же, только еще сильнее толкало Йоко к Итиянаги — пара стала вместе посещать лекции Кейджа в Гринвич-Виллидж, часто в компании с будущим соратником Йоко по движению «Флуксус» Джорджем Мациюнасом и бывшим джазовым музыкантом Ла Монте Янгом. Вскоре лекции Кейджа настолько опьянили Йоко, что она записывала даже больше, чем дотошный Итиянаги.

Тем не менее, второй год в Джульярде закончился для Итиянаги блестяще — он выиграл конкурс Сергея Кусевицкого, и пара решила отпраздновать победу, пустив призовые деньги на свадьбу. Когда же родители Йоко закатили роскошную вечеринку в честь молодоженов, но отказались сами на ней присутствовать, глубоко оскорбленная невеста настояла на том, чтобы в знак независимости переехать в помещения неотапливаемого чердака на пятом этаже здания по Чамбер-стрит в нижней части западного Манхэттена. Правда, в скором времени Йоко пришлось устроиться официанткой, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, в то время как ее муж несколько месяцев бился над «Trio» — восьмиминутным сочинением для арфы, флейты и японского нокана (бамбуковой флейты). Это стало жестоким испытанием для ее крайне романтичных представлений о первой любви.

Весь 1957 год был головной болью для друзей Тоси по студенческому квартету Джульярда — его 23-минутную композицию «String Quartet» пришлось переписывать бесчисленное количество раз, прежде чем ее можно было наконец играть всем вместе. Как назло, именно тогда, когда состоялась премьера «String Quartet», Джон Кейдж решил представить свою «Winter Music». Успех сочинения Кейджа, которое тут же провозгласили шедевром, вогнал Итиянаги в глубокую депрессию, из которой жена никак не могла его вытащить. В течение 1958—1959-х годов Йоко Оно продолжала ходить с мужем на лекции Кейджа, но к концу этого периода их отношения зашли в тупик. Следующий год они продолжали кое-как справляться; перформансы Йоко не находили успеха у публики, несмотря на то, что она устраивала их в галерее Джорджа Мациюнаса. По какой-то непостижимой причине родители Йоко запоздало прониклись симпатией к своему зятю-пролетарию и даже предложили молодым свою квартиру на одиннадцатом этаже дома в Токио, если те когда-то захотят приехать в Японию (здесь автор подчеркивает достаток семьи — на исходе Второй мировой войны значительная часть города была разрушена бомбардировками и последующими пожарами; Токио в тот период восстанавливался и застраивался заново и совсем не был таким высотным как сейчас, поэтому иметь квартиру в многоэтажном доме было очень престижно — прим. пер.).

Тоси Итиянаги встречал новый, 1961 год, мечтая о токийской квартире свойственников, а потому и с новыми силами — ведь было известно, что господин Хидэказу Ёсида из Токийского института ХХ-го века организовывает в августе международный фестиваль экспериментальной и авангардной музыки. Но еще важнее было то, что Итиянаги единственного пригласили представлять музыку таких светил авангарда, как Джон Кейдж, Мортон Фельдман, Эрл Браун и Крисчен Вулф. В мечтах Итиянаги всегда видел как он, бедный мальчик из Кобэ, возвращается,  подобно мифическому герою из путешествия в подземное царство — с бобинами магнитных лент под мышкой словно трофеями. И сейчас он представлял, как вернется домой глашатаем будущего, эмиссаром случая от Джона Кейджа…

Юдзи Такахаси и продолжение. История ансамбля GROUP ONGAKU

Однако Итиянаги не подозревал, что доморощенные японские эксперименталисты в начале 1961 года уже и сами кое-чего добились. В январе на фестивале современной музыки «Tokyo Gendai Ongakusai» организованном радиостанцией «Nippon Broadcasting» молодому пианисту Юдзи Такахаси пришлось в последнюю минуту заменить солиста, что вдохновило его сыграть «Quantitaten» Бу Нильссона. Исполнение произвело сенсацию. В зале оказался известный экспериментальный композитор Янис Ксенакис, и его горячее одобрение положило начало успешной международной карьере Такахаси. С этого момента на него начали смотреть как на «лидера новой фортепианной музыки», и он быстро оказался в одном ряду с Дэвидом Тюдором и Альфонсом Контарским — единственными, кто мог ориентироваться в сложной современной музыке, которая продолжала появляться в послевоенный период.

А где-то в Токио в то же время участники импровизационного ансамбля GROUP ONGAKU активно экспериментировали со звуком. Сперва их лидер Такэхиса Косуги записал гипнотическую композицию для скрипки авторства Ясунао Тонэ. В интерпретации Косуги, которому аккомпанировал нью-йоркский скрипач Малкольм Голдстайн, «Anagram for Strings» Тонэ казалась опасным спиральным склоном, по которому слушатель проваливался прямо в подземное царство. Вскоре Косуги и Тонэ уговорили виолончелистку Сюко Мидзуно и пианистку Тиэко Сиоми участвовать в симпозиуме «Anti-Music and Anti-Dance», устроенным в Токио в доме Мики Вакамацу, преподавателя танцев. В начале лета Косуги представил свою скандальную экспериментальную работу «Micro 1», а чуть позже GROUP ONGAKU в полном составе выступили на танцевальном фестивале «Miki Wakamatsu’s Recent Works» в Sogetsu Kaikan.

Дзёдзи Юаса, икона белого шума

Тем временем в подвалах Sogetsu Kaikan происходили важные события. Весь конец зимы и большую часть весны 1961-го композитор Дзёдзи Юаса, запершись с экспертами по электронике в звукозаписывающей студии концертного зала, сводил свое амбициозное сочинение «Aoi No Ue» — получасовой музыкальный ряд к одноименной пьесе театра Но («Ее высочество Аои») полностью в стиле «конкретной музыки» (послушать его можно здесь). Юаса занимался «конкретной музыкой» с 1954 года, после того как в конце 1951-го присоединился в качестве пятого участника к JIKKEN KŌBŌ. Дзёдзи Юаса обладал богатым культурным багажом, окончил университет Кэйо и дружил с Тору Такэмицу. Неудивительно, что его музыка была ни на что не похожа и опережала свое время. Так, сочинение «Mittsu No Sekai» 1959 года, написанное для танцевальной труппы Tokubei Hanayagi, он намеренно стилизовал под Мессиана, чтобы добиться гармонии звуков, которые иначе диссонировали и сбивали с толку. Сейчас, зачастую до полуночи засиживаясь в подвальной студии концертного зала, среди груд из бобин полудюймовой пленки, Юаса и инженер Дзюнноскэ Окуяма медленно, подчас болезненно медленно, собирали эпохальное сочинение Юясы из многочисленных разрозненных частей. Поскольку пьеса «Ее величество Аои» всегда была у Дзёдзи Юасы любимым произведением, он пригласил своего друга Хидэо Кандзэ, актера театра Но, написать речитатив для основного вокала по тексту оригинала. «Ее величество Аои», повествующая о страданиях принцессы Аои, была написана в XV веке известным драматургом Дзэами и опирается на еще более раннее произведение XI века «Сказание о принце Гэндзи» Мурасаки Сикибу.

Дзёдзи Юаса

Дзёдзи Юаса

Чтобы сделать речитатив более убедительным и аутентичным, Хидэо пригласил своих братьев — Хисао и Сидзуо. Их исполнение придало те выразительность и жутковатость, на которых Юаса затем строил звук. В последующие несколько месяцев сюда добавились электронные спецэффекты, звуки битья бокалов и виброфон — все это транслировалось через несколько громкоговорителей и снова записывалось. Медленно капающая вода и пружинный ревербератор создавали такое ощущение, словно на каменном полу гигантской критской пещеры бесконечно медленно разыгрывается какой-то похоронный ритуал. Чтобы смягчить окончательный вариант, к нему добавили пение птиц, после чего радикально отредактировали и удлинили. К тому моменту, когда Юаса и Окуяма, наконец, выбрались из Sogetsu Kaikan с мастер-записью, прошло около шести месяцев. Однако сочинение оказалось непревзойденным — даже сейчас оно звучит современно и свежо. Гораздо позже затворник Юаса узнает, что за «Aoi No Ue» ему присудили специальный приз жюри на Берлинском кинофестивале 1961 года.

«Господин Йоко Оно» выходит из тени. Сольный концерт Тоси Итиянаги

И вот в августе 1961 года Тоси Итиянаги, бедный паренек из Кобэ, после шести долгих лет вернулся на родину из Америки. Вернулся, чтобы блистать, ведь он так долго об этом мечтал. Поскольку мы уже знаем, что экспериментальная сцена в то время развивалась довольно успешно, трудно полностью согласиться с мнением, недавно высказанным композитором, что «осень 1961-го стала зарей экспериментальной музыки в Японии». Нет сомнений, что августовское выступление в Согэцу Каикан было блестящим. И хотя «Сольный концерт Итиянаги», как он станет известен впоследствии, был первой встречей японской аудитории с кейджевской концепцией «случайной», или «неопределенной», музыки, главным в выступлении было то, какое место занимал Итиянаги в общей картине. Японцы с готовностью приняли необычную музыку Кейджа потому, что были в полной уверенности, что их соотечественник не только напрямую общался с Кейджем, Эрлом Брауном, и Мортоном Фельдманом, но и потому, что те считали его ровней, достойным представлять их.

GROUP ONGAKU

GROUP ONGAKU

Той же осенью огромный успех сольного концерта Итиянаги положил начало серии аналогичных выступлений, первое из которых состоялось 15 сентября, когда GROUP ONGAKU вернулась в Согэцу Каикан с «Concert for Musical Improvisation & Sound Objects». Четверо участников ансамбля снова появились на сцене 30 октября, на открытии сольного концерта Юдзи Такахаси. Во время полуторачасового выступления, ошеломившего аудиторию, молодой пианист блестяще исполнил шедевр Джона Кейджа 1957 года «Winter Music». Продолжая эту эстафету, Итиянаги вернулся в Согэцу Каикан 30 ноября и дал концерт электронных сочинений Кейджа. Выступление было воспринято так хорошо, что в декабре Юдзи Такахаси пригласил Итиянаги присоединиться к музыкальному коллективу NEW DIRECTIONS MUSIC ENSEMBLE вместе с ним самим, скрипачом-эксперименталистом Кэндзи Кобаяси и музыковедом Кунихару Акиямой, более известным как основатель объединения JIKKEN KŌBŌ.

Успешная осень завершилась. Рождество 1961 года Тоси Итиянаги встречал, принимая новых коллег в роскоши той самой квартиры родителей жены. Юдзи Такахаси был самым талантливым молодым пианистом из всех, кого Итиянаги когда-либо встречал, и композитор внимательно отмечал для себя, как тот старается записывать все идеи на пленку — на будущее, — пока они еще свежи у всех в головах. Полтора года назад в Нью-Йорке Итиянаги работал над одним из самых сложных своих сочинений — пятнадцатиминутной абстрактной композицией «Music for Metronomes», в которой было задействовано большое количество этих устройств — «помимо прочих объектов и инструментов, производящих звук». Но она вызывала у будущих музыкантов такое недоумение, что Итиянаги, сбитый с толку их сочувствием, и подавшись отчаянию, окончательно ее забросил. Сейчас, вернувшись в лоно родной культуры, композитор чувствовал себя гораздо увереннее и был настроен больше не допускать подобного. Новости, поступающие из Токио, мало сказать, что восхищали наставника Итиянаги. Черт возьми, да идеи Кейджа встречали в Японии куда больше понимания, чем здесь, в Нью-Йорке! И окрыленный Кейдж охотно согласился посетить Японию в феврале с серией концертов, для которых в афишах нашлось подходящее название: «Джон Кейдж. Шок».

«Джон Кейдж. Шок», возвращение Йоко Оно, Йоко Оно идет ко дну

Когда Йоко Оно услышала о предстоящей поездке Кейджа в Токио, она сразу же связалась с ним и попросила разрешения открывать его концерты в Японии. Кейдж был только рад угодить ей. Он питал слабость к этому непокорному своевольному сорванцу и был удручен, узнав, что их брак с Итиянаги развалился. Вдобавок, в то время как ее отколовшийся муж столь успешно исполнял роль посла Кейджа в Токио, Йоко все еще пыталась доказать, что она на что-то способна. И хотя ее выступления не вызывали у нью-йоркских критиков ничего, кроме раздражения, Кейдж был достаточно умен, чтобы понимать, что мало кто из так называемых «художников», помимо Йоко, осмелился бы на дебютном выступлении в Карнеги-холле транслировать звук сливаемой воды через микрофон, оставленный в женском туалете. И в самом деле, в представлениях Йоко было нечто противоречивое и необъяснимое, что вдохновило позже ее друга Джорджа Мациюнаса назвать его новое арт-движение «Fluxus» («Флуксус») — «постоянно в движении».

Когда Кейдж и Йоко вышли из самолета на морозный февральский воздух в аэропорту Токио, их головы закружились от тех возможностей, которые, как им казалось, ждали их, в этом путешествии. Кейджу было тридцать семь, и он только-только начал понимать, что его дзэн-буддистское отношение ко времени и то, как это отражалось в его музыке, обретали для окружающих все больше и больше смысла. Йоко Оно было двадцать девять, она пыталась убедить себя, что искусство и вправду ее будущее, и надеялась на воссоединение с мужем, с которым год назад была только рада распрощаться.

Джон Кейдж, Дэвид Тюдор, Йоко Оно, Тосиро Маюдзуми, 1962 год

Однако воссоединение с Итиянаги оказалось совсем не таким, каким задумывала Йоко. Едва приехав, она осознала, что бывший муж — человек непреклонный, абсолютно другого склада. Раньше, в Нью-Йорке, она его таким никогда не видела. Тоси приветствовал Кейджа не как наставника, а по-мужски воодушевленно, как равный. В Токио эти двое разговаривали без остановки. Тем холодным февральским вечером 1962 года публика, собравшаяся в Согэцу Каикан, проявила мало интереса к выступлению Йоко, зато радостно приветствовала ее мужа, который вышел объявить Джона Кейджа. Весь тур был для Йоко катастрофой — захватывающие выступления Кейджа и простота его стиля зачаровывали японскую прессу; выступления же Йоко никогда не удостаивались чего-либо большего, нежели сноски к восторженным репортажам о Кейдже. А часто и того не было. Одинокая, глубоко расстроенная, обманутая в ожиданиях, бывшая миссис Итиянаги приняла слишком большую дозу снотворного и очнулась в психиатрической клинике под успокоительными.

Текст: Julian Cope «Japrocksampler: How the Post-war Japanese Blew Their Minds on Rock ‘n’ Roll»
Перевод: Наталия Меркулова