16 HORSEPOWER. Вера и одиночество в Денвере

16 HORSEPOWER

Дэвид Юджин Эдвардс даже внешне производит впечатление то ли пророка, то ли помешанного, но надобно видеть его на концертах, чтобы в полной мере оценить ту почти пугающую, ветхозаветную отрешенность, с которой он доставляет в мир свои угрюмые и экстатические слова: видеть эти заведенные под верхние веки зрачки, этот плюющийся рот, эту ходящую ходуном челюсть. Таких побивали камнями. Или же такие побивали камнями других. Все зависит от того, на чьей стороне стоять.

Дэвид Юджин Эдвардс стоит на стороне Господа. В интервью раз за разом отвечает на два неизбежных вопроса – «Кто на вас повлиял?» и «Почему у вас такая мрачная музыка?» — одинаково: «Учитель мой — Господь, и нет мне других учителей» и «Я верю в то, что человек рожден во грехе, и что Спаситель через свои благость и милосердие приходил спасать его». Да вот, видно, не до конца спас, коли понадобился Эдвардс.

Все вышесказанное, в принципе, объяснимо: детство в сухом и недружелюбном штате Колорадо, дед — член местной церковной конгрегации, с пяти лет как минимум пять раз в неделю — стоять службу в церкви по три-четыре часа, мать, читающая на ночь ребенку Священное Писание. И песни, разумеется…

Кантри, которое у нас представляется этаким дубоватым танцем под три аккорда и историю про Молли-пастушку, на деле, как и всякая народная музыка — штука довольно жестокая: герои настоящего кантри — висельники, убийцы, насильники, проститутки. И, разумеется, Господь. Те, кто музыку эту знает и любит, впрочем, в объяснениях не нуждаются; прочим же рекомендуется покопать ее поглубже, не ограничиваясь каким-нибудь кретином в ковбойской шляпе с электрическим банджо, что обитают преимущественно в больших и удобных городах. Теоретически, можно начать знакомство с группы 16 HORSEPOWER: хоть и не кантри как оно есть, но дух музыки той, музыки угрюмой и безнадежной, передает отлично. Взять хотя бы название: эти самые шестнадцать лошадиных сил родились из песни, что когда-то услышал Эдвардс — в песне повествовалось о человеке, чья жена умерла, и он, чтобы похоронить ее, запряг в телегу всех своих лошадей.

К 16 HORSEPOWER придумано множество идиотских определений: «готик-кантри», «пост-панк-кантри» и что вы там еще хотите. Все они, эти определения — от беспомощности: от невозможности описать в двух словах впечатление от музыки Эдвардса сотоварищи, от невозможности уместить в головах тот факт, что в мире не существует ни двух, ни десяти 16 HORSEPOWER, а вот есть только одно такое явление, хоть убейся. Вопрос кажется наивным, но попробуйте избежать его, слушая музыку группы: ведь в ней все ясно — вот кантри, вот альтернатива, вот фуззы топчут, вот фиддл с банджо нажаривает. Откуда же они, это темное безумие и эта страстная вера, что буквально вливаются в уши каждому, кто готов слышать, и почему никто больше так и не смог достичь такого ошеломляющего эффекта вполне дюжинными средствами?

Фокус в том, что 16 HORSEPOWER очень недолго побыли альтернативной группой: выпустив с 1995 по 2002 год пять студийных релизов, они от пластинки к пластинке все меньше гудели и ревели, все меньше рвали струны, так что последний их (и лучший) прижизненный альбом и вовсе записан в составе трио и при полном отсутствии этого надсадного альтернативного звука. Весь смысл этой эволюции — в том, чтобы главная ее движущая сила, Дэвид Юджин Эдвардс, смогла, наконец, обратиться напрямую к единственному интересующему ее собеседнику. 16 HORSEPOWER из альтернативы превратилась в почти литургический состав: это их и сгубило. Эдвардс распугал всех кругом себя и ушел в свой WOVEN HAND, проект одного человека, чтобы там без помех уже беседовать с Господом. Последние песни Эдвардса — это уже и не песни, собственно. Это молитвы: молитвы, спетые резким, надорванным фальцетом человека, в пятилетнем возрасте пришедшего в церковь, да так навсегда и оставшегося там.

И вот оно, это одиночество человека перед лицом милосердно карающей силы — оно-то и сделало когда-то 16 HORSEPOWER тем, что уже никогда не будет ни повторено, ни превзойдено. Потому что, видите ли — это мы с вами рассуждаем. Эдвардс верит.

И мы, слыша его веру, понимаем, что тоже очень хотели бы верить.

Артем Рондарев
Опубликовано в журнале FUZZ №11/2006

Tagged with:

Оставить комментарий