Трейси Чэпмен. Ничего, кроме души

Tracy_Chapman

«Меня можно уважать или поносить и порицать, но я стараюсь прожить жизнь правильно».
Трейси Чепмен

В рок-н-ролле есть артисты, от которых в первую очередь ждешь не экспериментов со звуком, смены имиджа или какой-нибудь захватывающей эволюции, а просто новых песен — и чтоб они были такими же щемящими, как и старые. И ничего больше не надо. Трейси Чепмен — как раз из таких.

Это, конечно, во многом вопрос личных приоритетов. У Трейси Чепмен на первом месте всегда были голос и слово. А за словом — чувство. Она лучше всего пишет песни о том, что волнует в первую очередь ее саму — будь то политика или несчастная любовь. И эту свою особенность она прекрасно знает сама. Потому что ничего из того, что она говорит или поет, не отдается назад без преломления внутри.
Говоря о Трейси Чепмен, невозможно не касаться тематики ее песен, хотя для того, чтоб их любить, понимать английский совершенно необязательно. Ее эволюция — в интонациях, в ощущениях, во взгляде, во взрослении, в смене социальных тем личностными, в обращении вовнутрь. Ее сила в голосе — не мощном, но очень выразительном — и в честности по отношению к себе и к тем, кто пришел ее слушать. В песнях о любви, которая никогда не бывает счастливой. В размышлениях о жизни. В сущности, она поет об очень простых вещах.

Прошлое и будущее, дающие в сумме настоящее. И песни, для которых существует единственный момент — их исполнение. На протяжении многих лет в ее творчестве многое остается неизменным. Остается главное — чувство абсолютной внутренней свободы, та самая лакмусовая бумажка, которая безошибочно отделяет искусство от подделки.

Ее новый альбом называется «Where You Live». В той или иной форме она ставит в нем старые как мир вопросы: где твоя родина, кому ты веришь, кому или чему ты отдал твое сердце? Где ты живешь в своих мечтах и на самом деле?

Когда просто читаешь список имен тех, кто работал с ней над этим диском, невольно пытаешься представить, какой там может быть звук. Если знаешь, что в записи участвовали клавишник Джо Гор, сотрудничавший ранее с Томом Уэйтсом и Пи Джей Харви, перкуссионист Куинн, клавишник Митчел Фрум, а также Фли из RED HOT CHILI PEPPERS (который однажды сказал Трейси: «Слушай, когда соберешься записывать альбом, я сыграю на нем»), а сопродюсером «Where You Live» стал Чед Блейк, работавший с Томом Уэйтсом над такими его альбомами как «Frank’s Wild Years» и «Bone Machine», можно много чего себе представить. Только, скорее всего — глубоко ошибочного. Прослушав альбом, можно подумать, что кредо у всех музыкантов было одно: «Не навреди». И это лишний раз доказывает, что над записью работали не просто известные люди, а профессионалы. Потому что настоящий профессионализм заключается не в том, чтобы в сто тридцать первый раз доказать всем, как прекрасно ты умеешь что-либо делать, а суметь максимально бережно вложиться в материал. В этих песнях нет ничего лишнего.

Вместо того, чтобы работать в профессиональной студии, они записывались в репетиционном зале, практически целиком вживую, с минимумом наложений. В некоторых вещах Трейси Чепмен сама играла на клавишных и кларнете. И на гитаре, конечно.
По большому счету, ничего, кроме гитары, ей и не надо. Все ее альбомы записаны так, чтоб инструменты не мешали. И эта минималистичная манера ей прекрасно подходит. «Я почувствовала, что упрощение композиций может дать мне ту гибкость, которую я искала. Игра с немногими музыкантами позволила мне делать то же самое, что я играю в акустике». Другими словами, пластинка писалась на тех же принципах, что и ее дебютная работа. Несмотря на то, что той 24-летней максималистки, которая вдруг оказалась у всех на слуху летом 1988 года, уже давно нет.

Можно только гадать, почему случай выбирает того или иного человека и поднимает его со дна на поверхность. Для Чепмен выступление на праздновании 70-летия Нельсона Манделы на лондонском стадионе Уэмбли (с телетрансляцией на весь мир) стало своеобразным Рубиконом. До — обычная, хоть и перспективная дебютантка с акустическими фолк-песнями, которые, кажется, никому, кроме некоторой части ностальгирующих музыкальных критиков, не нужны; после — главная сенсация года. Хотя, не будь технических накладок перед выступлением Стиви Уандера, неизвестно, вышла бы тогда Трейси на сцену или нет. Договоренность с устроителями была весьма условной: ты посиди за кулисами, может, найдем для тебя ячейку, пока кто-нибудь будет настраиваться. Три раза ее вызывали выступать, и три раза ей приходилось возвращаться обратно. В последний, четвертый раз она выскочила на сцену, когда почти перестала на что-либо рассчитывать, подключая гитару на ходу. Даже не успев толком испугаться.

На самом деле Трейси Чепмен не верит в судьбу и считает, что это очень пессимистично — думать, что человек не в состоянии никак влиять на то, что происходит в его жизни. Такие мысли оправдывают бездельников и неудачников.

Песни с дебютного альбома «Fast Car» и «Talkin’ About A Revolution» стали хитами, сам альбом — мультиплатиновым, а Трейси — обладательницей «Грэмми» и еще целой охапки наград. Она практически заново проторила дорогу другим авторам, исполняющим свои песни под гитару, доказав, что во времена побеждающей все стили и жанры электронной музыки фолк-рок может тоже привлекать внимание слушателей, и с такими, как она, можно и нужно заключать контракты. И еще то, что правду говорить не стыдно, а талант невозможно уложить в рамки политкорректности — чем он, талант, в числе прочего и ценен. А искренность — вовсе не помеха для популярности.

Впрочем, Чепмен никогда не оценивала свои работы по количеству проданных пластинок, и не считала, что успех первого диска обязательно надо повторить. Успех вообще не так уж на многое влияет. Просто он позволяет быть чуть-чуть посвободнее в своем выборе. Вот и все.

А выбор был сделан довольно-таки давно. Как это обычно случается, интерес к музыке у Трейси проявился еще в детстве. В три года она начала играть на гавайской гитаре, которую ей купила мать, позже — на акустической, сочинять песни и небольшие истории. «Замужем за гитарой» — так будут шутить над ней в колледже.

Она родилась 30 марта 1964 года в Кливленде, штат Огайо, где и выросла, проводя время в основном в обществе матери и старшей сестры. Отец их бросил, когда девочке было 4 года. Мать побаивалась соседей и слишком опекала своих дочерей, и так получилось, что единственным местом, куда Трейси разрешалось ходить в одиночку, стала публичная библиотека. Девочка пачками таскала домой книги и ныряла в них с головой. У нее не складывались отношения с другими детьми, они считали ее слишком прилежной и старательной, а еще — любимицей учителей. Это заставляло Трейси еще больше уходить в себя и в чтение — круг, который разомкнуть было совершенно невозможно.

В самом Кливленде атмосфера тоже не располагала к веселью. Позже Чепмен будет говорить, что ни разу не чувствовала себя счастливой, пока жила там. Остро проявлялась экономическая депрессия. Кливленд был грязным, отравленным умирающим производством городом, где повсюду ощущалось напряжение. Оттуда многие тогда уезжали.

И самое главное: Трейси с юных лет запомнила, что расизм — это не просто слово или какая-то далекая проблема, о которой иногда пишут в газетах, но ее лично это не касается. Расизм — это была реальность. Ее реальность, в которой приходилось существовать. Она вспоминает, что тогда ей казалось, что на школе висит незримая табличка: «Только для белых».

Такие вещи не забываются. Спустя почти 30 лет она включила в свой последний альбом песню «3000 Miles», выросшую из воспоминаний о том, как, когда ей было 13 лет, на нее напала группа белых подростков. Калекой она, к счастью, не осталась, но душевная рана на всю жизнь, в сущности, ничем не лучше.

В 16 лет Чепмен повезло — благодаря образовательной программе «Отличный шанс» ей удалось попасть в частную школу в Коннектикуте, которая давала очень сильное образование и послужила тем трамплином, благодаря которому Трейси поступила в бостонский университет, где начала изучать антропологию. Она продолжала играть на гитаре, всерьез увлеклась сочинительством, и уже в Бостоне стала потихоньку выступать там, где это было возможно — неважно, в кафе или на улице. Ей удалось записать свои первые демо на одной из колледжских радиостанций, а потом знакомый студент по имени Брайан представил ее своему отцу — Чарльзу Коппельману, в то время владевшему SBK Publishing. Благодаря Коппельману делами Трейси занялся менеджер Эллиот Робертс, ранее работавший с Джони Митчелл и Нилом Янгом.
А в 1987 году с помощью того же Коппельмана Чепмен удалось подписать контракт с фирмой Elektra.

Ее первый альбом, спродюсированный Дэвидом Кершенбаумом и названный просто «Tracy Chapman», появился на прилавках в апреле 1988 года. На этом диске она говорила о расизме, насилии в семьях, о том, что простые люди рано или поздно поднимутся, а она сама хочет уехать отсюда — и неважно куда, потому что в любом другом месте все равно лучше, чем здесь. «Fast Car» — сказка об отчаянной надежде на лучшую жизнь — пожалуй, квинтэссенция всего альбома. Где есть, впрочем, и не менее известная фанк-баллада «Mountains O’ Things» о безумной и наивной мечте юной девушки выбраться из нищеты, и мягкий реггей «She’s Got Her Ticket» — о попытке эту мечту осуществить. И пусть в реальности за стеной всегда раздается чей-то плач, а полиция всегда приезжает слишком поздно — пока есть надежда на перемены, есть и жизнь.

Elektra рассчитывала, что альбом продастся тиражом максимум в 200.000 копий — и это была хорошая цифра для дебютного альбома, в основном записанного под аккомпанемент акустической гитары. В итоге тираж «Tracy Chapman» превысил 10 миллионов экземпляров.
Ко времени выхода второго, не столь политизированного, чем его предшественник, но и не менее интровертного альбома под названием «Crossroads» (1989), в записи которого участвовал Нил Янг, а песня «Freedom Now» была посвящена Нельсону Манделе, Чепмэн уже стала суперзвездой первой величины. Хотя было абсолютно ясно, что долго она ею оставаться не сможет: формат несколько не тот.

С тех пор ее карьера развивается довольно-таки размеренно. Ажиотаж, связанный с неожиданным открытием, поутих, и с тех пор сумасшедший успех ее посетил лишь еще один раз — с выходом сингла «Give Me One Reason». Чепмен никогда не выпускает альбомы просто потому что давно ничего не выходило, и нужно, чтобы о тебе не забыли. Ее работа совершенно не походит на конвейер и естественным образом выпадает из шоу-бизнеса. Часто между самим фактом написания песни и ее фиксацией на пленке проходят годы. Ее история — это неторопливая запись удивительно ровных альбомов, перемежающаяся не такими уж и частыми концертными выступлениями.
Она не любит жить «на колесах». Она выступает в концертах, посвященных Бобу Марли, Нельсону Манделе, Мартину Лютеру Кингу. Она не считает, что музыка должна что-то изменить, но не видит нечего вредного во всякого рода благотворительных акциях. Она не продавливает везде и всюду свою гражданскую позицию, но о существовании этой позиции просто нельзя забыть.

Трейси Чепмен уважают совершенно разные и неожиданные люди. С ней записывается Бадди Гай (песня «Ain’t No Sunshine» с его альбома «Bring ‘Em In»), она выступает в проекте «Pavarotti & Friends». Ее голос звучит в «Thrill Is Gone» — одной из лучших в альбоме «Deuces Wild» Б. Б. Кинга. И она же иногда попадает в различные списки вроде «400 лучших гитаристов мира», зачастую оказываясь там единственной женщиной.

Ее следующим после «Crossroad» альбомом стал «Matters Of The Heart» (1992), записанный с продюсером Джимми Иовином. Диск теоретически был ориентирован на более роковый саунд, но по факту оказался несколько перепродюсированным, очень сильно проиграл свои предшественникам во внятности и фактически провалился. Несмотря на естественное присутствие красивых, откровенных и невеселых песен, лучшая из которых – «If These Are The Things».

Четвертый альбом «New Beginning», записанный внезапно с полноценном рок-составом, вышел в свет в конце 1995 года. Он не дотянул до продаж дебютного, но тоже оказался весьма успешным, в основном благодаря синглу «Give Me One Reason». Трейси номинировалась на «Грэмми» в трех номинациях и получила одну из наград — за «Лучшую рок-песню».

Когда в начале 2000 года вышел «Telling Stories», уже было можно начинать говорить о том, что направление Трейси Чепмен меняется. Ее все больше интересуют личные проблемы, а не социальные, в ее песнях юношеская порывистость окончательно уступает место зрелой женственности. Она почти перестает писать реалистичные новеллы, «истории» — теперь ее работы похожи на мгновенные зарисовки, моментальные сцены из жизни — часто внутренней, а не внешней. И, кроме того, постепенно Трейси возвращается к тому музыкальному минимализму, с которого начинала свой путь.

Следующая работа – «Let It Rain» (2002), записанная при участии Джона Периша, до этого много работавшего с Пи Джей Харви, оказалась самой личной и самой темной в ее дискографии. Кажется, она недоговаривает о гораздо большем, чем произносит вслух. А за год до записи «Let It Rain» она уже пишет тексты песен, которые войдут в «Where You Live»…

Как и всем, кто серьезно относится к своему творчеству, ей довольно-таки часто приходится отвечать на вопрос: «Счастливы ли вы?» Трейси всегда отвечает: «Да». И говорит, что она эдакий циник, который не теряет надежды.

Не теряет она и свободы, и естественности. И даже если сейчас кто-то и удивляется, что Трейси Чепмен еще выступает и записывает альбомы, а кто-то просто даже не знает ее имени, это не имеет никакого значения. Ведь гитара — самый верный ее друг до сих пор. И когда в своем новом клипе на песню «Change» она изображает уличную музыкантшу — одну из тысяч — это не кажется чем-то искусственным.

Людмила Ребрина
Опубликовано в журнале FUZZ №2/2006 с небольшими сокращениями

Tagged with: