Nick Cave «And the Ass Saw thе Angel»

Рецензия на первое издание романа. Опубликована в Melody Maker в августе 1989 года

Когда в прошлом году Ник Кейв заявил о серьезности своих литературных намерений и выпустил «King Ink», со всех сторон раздалось насмешливое уханье. Конечно, если очень приглядеться, в собранных им прозаических фрагментах и коротеньких пьесах есть примечательные моменты. Немаловажно и то, что «King Ink» предоставил удачный случай изучить те стихи, на основе которых создавались альбомы THE BIRTHDAY PARTY и THE BAD SEEDS — самые жестокие и запоминающиеся слова были положены на музыку.

С другой стороны, некоторая часть сборника «King Ink» откровенно удивляет. Кейв всегда старался балансировать между пафосным и смешным. Но, очевидно, иногда у него это не получается. Когда в нем побеждает экспрессивность, Кейв становится импозантным негодяем, но гораздо чаще, чем можно было бы предположить, он нелепо добр и бессвязно нежен. В этом есть своя безумная логика.

Дебютная книга «И осел увидел ангела» поглотила большую часть последних лет Кейва. Мол, сочинительство дало ему шанс привести все свои мании к логическому завершению. Он шаг за шагом вводит нас в тускло освещенный призрачный городок на юге Америки, на территорию, прежде освоенную Уильямом Фолкнером, Кормаком Маккарти и Флэннери О’Коннор. Здесь, среди гниющих болот, приграничных равнин, мрачных призраков и раскатов грома мы и встречаем Юкрида Юкроу, чтобы выслушать его историю об убийстве, инцесте, измене, мести и любви, историю, совершенно заплутавшую во вспышках воспоминаний.

Начинается она с того, что Юкроу вырезают из материнского чрева разбитой пивной бутылкой. Его брат-близнец погибает, причем Юкроу считает его просто счастливчиком. Юкрид выживает, наверное, для того, чтобы потом рассказать нам свою дикую притчу. Герой Кейва верит в ангелов, но его душа — это «большой черный сморщенный нарост на дереве в лесной глуши». Лежа на смертном одре, он фиксирует все зверства, совершенные в жизни, не стыдясь их, не пропуская ничего, смакуя каждую подробность.

Кейв, конечно, не Кормак Маккарти — у его прозы слишком худое качество, чтобы она имела силу. Его характеры гнусны и уродливы. Приз зрительских симпатий им точно не грозит. Еще я начинаю подозревать, что давление на психику в основном оказывается за счет всяких мрачных фантомов и одиноких завываний. «И осел …» возвращает нас к лучшему альбому Кейва «The Firstborn is Dead» 1985 года. Их роднит чувство одиночества и безысходности. Как и эта запись, новелла весьма рискованно раскачивается над пропастью. Когда находишься над, это становится невыносимым, и хочется выть от смеха. А когда вдруг возвращаешься назад, к этому кошмарному спектаклю, он кажется раздражающим учебником.

Видимо, Кейв зашел со своими маниями настолько далеко, насколько они сами смогли его завести. Эта новелла — четыре года безумия, четыре жутких года смеха из темноты. Каждая мысль — падение в никуда.

Оппоненты Кейва, без сомнения, пропустят и эту работу (в который раз), посчитав ее слишком глупой, но я могу гарантировать, что вы получите своеобразное удовольствие в наблюдении за этим человеком, гуляющим по лезвию бритвы и небрежно записывающим свои собственные рецепты блюза. Там есть чем восхититься.

JW
Перевод: Людмила Ребрина

Tagged with: