Сценарист Стивен Найт о сериале «Табу»

Taboo Tom Hardy

Taboo

Изначально задумывалось, что действие сериала будет происходить в другой исторический период. Я же хотел, чтобы это был Лондон в 1813 или 1814-м. Всегда интересовался этим временем, в мире тогда много чего творилось — в США, Британии, Франции. В тот год британская корона лишила монополии Ост-Индскую компанию. Но конфликт шел не только между властью и самым большим межнациональным конгломератом в истории, было много и других масштабных конфликтов. Так что я хотел погрузить героя во все то безумие, что творилось тогда. Оно походило на взрыв, который все длился и длился. Вот почему я подумал, что путешественник, побывавший в Африке, должен возвращаться именно в Лондон.

Мы с Томом Харди хотели, чтобы все выглядело слегка ненормальным. Понимаете? Как будто видишь все со стороны персонажа. В известном смысле, аудитория воспринимает реальность персонажей так же, как настоящий мир вокруг них. Так что в «Табу» вы часто видите мир с точки зрения героя, и этот герой не кристально чист — у него за плечами болезненный опыт, он побывал в Африке и познал другие способы восприятия реальности.

Это не «Сердце тьмы», где европеец путешествует и становится свидетелем ужасных вещей. Все наоборот. Это история о европейце, который покинул Англию очень измученным, очень задетым, и в определенном смысле исцелился в Африке, но вернулся и принес часть той мудрости с собой. И ее мы хотели показать так, чтобы вы увидели мир глазами этого человека. А его картина реальности очень зыбка.  Это мы покажем, причем, я надеюсь, так, как вы не ожидаете.

Табу, наверное, единственная константа. С этого слова хорошо начинать, но оно подразумевает нечто, что любое общество полагает неправильным, запретным. В определенном смысле, главный герой — Джеймс Дилейни — ходячая коллекция нарушенных табу, и вы видите, как он их нарушает. Но у него есть свои правила. Он идет против конвенций своего времени, хотя на тот момент они не были особо строгими. Это был очень декадентский период.

Мы склонны верить, что история развивается линейно, но это не так. Оглядываемся и думаем, что увидим, насколько мы стали более терпимыми, но на самом деле история движется по кругу, и если оценивать мораль в 1814-м, то тогда было больше гедонизма и свободы мысли, чем в 60-е годы XX века.

Где-то в 1814-м началась революция в природе личности, способности человека сепарироваться от подданства, страны, короны, религии — революция, которая угадывается в произведениях Джейн Остин.

Я прочитал много исторической литературы, прежде чем сесть за сценарий — все, от книг, посвященных тому времени, до «Лондонских работяг и лондонской бедноты» Генри Мэйхью, которая описывает более поздний период. Я хотел передать запах Лондона, каким он ощущался, и информация из первых рук — лучший способ. Нужно было подобрать людей, которые позволили бы почувствовать атмосферу — например, в «Табу» есть американский шпион, у которого был реальный прототип. Он был шпионом и одновременно хирургом в Бартс. И у него было хобби — он красил хлопок, чтобы найти лучший краситель. Мы взяли все эти черты, настолько они были чудные. Я уверен, зрители скажут, что это чересчур, но все основано на реальных источниках.

Если бы у нас была машина времени, и мы могли бы оказаться в Лондоне 1814-го, то увидели бы грязь, кровь, насилие. Кругом лошади. Рабство недавно отменили. Тогда был совершенно другой тип мышления. Хотя и известно, что так было, мы часто ожидаем, что в художественном произведении таких подробностей не будет. Это как описывать Вторую Мировую без упоминания бомбардировок Англии Германией.

У нас другой подход к съемкам английской исторической драмы. В новой эре телевидения ее нельзя делать в смягченном формате. Не то, чтобы нынешний подход — неправильный, но я хотел создать что-то менее привычное. Я думал, что стоит рассказать историю не из-за политики, а просто потому что все это было и так и осталось толком неизвестным.

«Табу» не о классах, а о торговле. Историю Великобритании всегда писали с точки зрения классов, это нормально, но движущей силой 19 столетия были деньги. Это драма о кораблях и деньгах, складах и доках, которые стали локомотивами империи.

Перевод:
Людмила Ребрина, Наталия Меркулова

Tagged with:

Оставить комментарий