Бонни Рэйтт. На фоне звездно-полосатого

Bonnie Raitt

Bonnie Raitt

Когда речь заходит о традиционных жанрах, неизменно приходится делать скидки на национальное мировосприятие. Когда речь заходит о блюзе и фолке — о нем приходится говорить в первую очередь. В Америке блюз — течение, не подвластное моде, существующее в своем собственном пространстве. Чтобы стать культовым американским музыкантом, не надо быть новатором — лучше и вернее держаться корней. Рано или поздно верность однажды выбранному традиционному стилю вынесет тебя наверх.

В Америке настоящий блюзовый музыкант всегда больше, чем просто музыкант. Даже если он, как, например, Бонни Рэйтт, и не считает себя таковым.

Сказать, что Бонни Рэйтт у себя на родине — фигура уважаемая, на самом деле покривить душой. Преуменьшить. Безымянные комментаторы на Youtube пишут о ней: «национальное достояние», и в этом нет ни капли иронии. На ее счету 9 премий «Грэмми», ее альбомы вот уже почти как двадцать лет продаются на родине неизменными миллионными тиражами. При этом в ее песнях нет ничего, что выходило бы за рамки самых распространенных канонов, ее голос не отличается фантастическими диапазонами. Она — талантливый и техничный гитарист, и именно это помогло ей завоевать репутацию. И никаких ходов, откровенно рассчитанных на дешевую прессу. Рэйтт — сама сдержанность и интеллигентность.

История Бонни Рэйтт во многом уникальна. Это история о том, как медленно приносит плоды огромная работоспособность и умение продолжать заниматься любимым делом, не рассчитывая на быстрые дивиденды. А также история о том, как исполнительское мастерство и правильно выбранный репертуар становятся залогом успеха. Возможно, поздновато, но обязательно становятся.

Рэйтт, дочь бродвейского артиста и пианистки, взялась за гитару в 9 лет, но как-то не думала, что музыкой стоит заниматься всерьез и уж тем более зарабатывать таким образом деньги. Однако деньги зарабатывать пришлось — средства на учебу в колледже быстро закончились, и Рэйтт начала выступать по мелким клубам. Выступления затягивали все сильнее, начали приносить доход, и колледж отпал сам собой.

За годы учебы она, как многие другие ее сверстники, успела заболеть антивоенными идеями и окончательно понять, что ее музыка не должна носить только развлекательный характер. Кумиры ее юности — Боб Дилан, Джоан Баэз, Пит Сигер — сделали сцену площадкой для политических и социальных заявлений. Рэйтт продолжила эту традицию.

В своих поздних интервью она объясняет, что столь глубокое внимание к общественным и политическим проблемам не только дань 60-м — оно родом из детства. Родители Бонни были квакерами, а для Рэйтт их пацифисткие убеждения всегда имели больше политическое, чем религиозное значения. «У меня было очень хорошее воспитание», — вспоминает она. Рэйтт даже собиралась, выучившись, уехать в Танзанию, которая в то время представлялась ей центром социализма и демократии. Однако жизнь сложилась иначе.
Будучи никому неизвестной начинающей певицей Бонни подружилась с Диком Уотерманом, одним из столпов блюзовой звукозаписи. Рэйтт тогда было не больше 20, ее новому другу — 65. Уотерман дал ей пропуск на сцену, остальное было делом времени.

Путь на вершину растянулся почти на 20 лет. В них уложились и причудливая кавер-версия «Runaway» Дэла Шеннона (первая песня сделавшая Рэйтт по-настоящему известной), и война между Warner и Columbia, где певица оказалась заложницей корпоративных разногласий, потеря контракта, годы наркотической аддикции, выступление в одной программе с Роем Орбисоном, благотворительные концерты и даже поездка в Москву в 1987 в рамках дружественных советско-американских культурных акций. И все-таки настоящее признание пришло к ней только с выпуском альбома «Nick of Time» в 1989-м.

90-е — десятилетие победивших инновационных течений — стало для Рэйтт самым успешным в карьере. В 2000-м году, под торжественную речь в исполнении Мелиссы Этеридж, ее ввели в Зал славы рок-н-ролла. Задним числом кажется, что иначе и быть не могло.

Когда Рэйтт признается в своих интервью, что искренне не чувствует разницы между традиционным чикагским блюзом и, скажем, музыкой соул, ее словам сначала поражаешься. А потом понимаешь, что именно в них и заключен секрет успеха Бонни. В ее чутье на великое, в умении не смущаясь тащить в свою копилку любые песни, которые кажутся подходящими по масштабу. В умении правильно оценивать этот самый масштаб. И в умении выбирать себе друзей.

Ее партнерами на сцене в разное время были Хаулин Вульф, Джон Ли Хукер и Бен Харпер. И свой юбилей (8 ноября Рэйтт исполнилось 60) она встречает совместными концертами с CROSBY, STILLS & NASH. Но по сути, есть только один человек на американской рок-сцене, с которым Рэйтт имеет смысл хоть как-то соотносить. Это, как ни странно, Брюс Спрингстин, тоже сделавший ставку на качественную мейнстримовую апелляцию к стандартам, на ту же беспроигрышную смесь блюзовых и рок-мелодий без намека на попытки угнаться за другими, более модными течениями. Но с большим намеком на честность. То, что так ценили и продолжают ценить у них на родине. Национальное мировосприятие — от него и в правду никуда не деться.

Людмила Ребрина

Tagged with: