Томоясу Хотэй: «Не надо предавать свои мечты»

Tomoyasu Hotei

Tomoyasu Hotei

Конечно, я слышал о THE BEATLES, но меня потрясли британские глэм-рокеры 70-х — T. REX, Дэвид Боуи и ROXY MUSIC. Фактически они изменили мою жизнь.

Когда мне было 14, я решил стать музыкантом. Я жил в Такасаки, это очень маленький город. Как-то я проходил мимо музыкального магазина, расположенного по соседству, и увидел черно-белый постер с Боланом. Марк там держал гитару и выглядел восторженно. Я смотрел на ту фотографию и чувствовал, что гитара — то, что нужно, чтобы пробиться, стать счастливым и свободным. Это очень вдохновило меня. В 70-е у всех главных групп была соло-гитара. Какую бы запись я тогда ни слушал, везде были крутые рифы. В тот день, когда увидел постер с Марком Боланом, я украл у матери 100 фунтов и купил первый инструмент — стратокастер с комбиком. Мать знала, что это я взял деньги, но ничего не сказала. Если бы мне тогда не попался ее бумажник, возможно, я и не стал бы гитаристом!

Я учился играть со слуха, потому что тогда не было ни видео, ни интернета, ни учебников. Не было другого выхода — только слушать пластинки и играть.

Мне нравились все, кого Дэвид Боуи выбирал в качестве гитаристов: Мик Ронсон, Карлос Аломар, Эрл Слик, Эдриан Белью, Ривз Гэбрелс. Для меня Дэвид Боуи не просто вокалист — думаю, он был целым жанром в музыке. Я стал играть на гитаре в основном потому, что мечтал, что когда-нибудь буду работать с ним. И если что-то очень сильно хотеть, это случается. Мне выпала возможность выступить с ним на одном из его концертов в Токио — я играл в «All The Young Dudes».

Боуи был очень мудр — он разработал уникальный саунд, микшируя много разных направлений. Вот он создает очень интересного персонажа — пришельца. Берлинский период звучит тяжело и мрачно — когда я слушал его, мне казалось, что я заблудился в дыме. Потом, позже, он обратился к соулу и сделал «Let’s Dance» — так, что все встрепенулись. Потом в его репертуаре были индастриал, техно — все, что угодно. Если следить за Боуи, можно было увидеть, куда нацелен рынок. Не останавливайся, меняйся — этому я научился у него.

Когда мы работали в Токио над первым альбомом BOØWY («Moral», 1982), то записали и смикшировали 14 песен за неделю. Мы сделали альбом, потом его послушали, и меня взяла оторопь. Звук был ужасен. Я хорошо разбирался в музыке как слушатель, потому что коллекционировал пластинки — у меня их было более 2 000. Запись вышла чудовищной, потому что я не знал, как записываться, не знал, как обращаться с профессиональной звукозаписывающей системой. Поэтому я стал интересоваться звукозаписью, начал учиться делать хороший звук.

В начале сольной карьеры я комбинировал гитарный и компьютерный саунд — мне нравилось создавать футуристичный рок. Мой концепт заключался в реформировании рок-н-ролла. Это был трудный период. Я верил, что рок-н-ролл всегда должен оставаться в авангарде, так что 90-е очень бодрили. Я шесть лет играл в BOØWY, и без этого не был бы там, где сейчас. Я многому научился. Начал с маленьких клубов и закончил переполненными стадионами. Горжусь, что могу сказать, что это Boøwy произвели революцию в истории рока в Японии.

Я написал «Battle Without Honor or Humanity» для японского фильма о якудза. Мне сказали, что когда Квентин Тарантино, известный любовью к культовому японскому кино, посмотрел этот фильм вместе с Робертом Родригесом, они поспорили, кому достанется этот трек, потому что оба хотели его использовать в своих проектах. Так вышло, что Тарантино выиграл. Когда я получил от него предложение о сотрудничестве, лишился дара речи. До этого я работал с Терри Гильямом над «Fear and Loathing in Las Vegas», так что я сотрудничал с двумя любимыми режиссерами. С тех пор я писал для многих кинотрейлеров, темы для спортивных программ и даже рингтоны для мобильных телефонов. К счастью, «Battle» стала известна по всему миру, и хотя меня, может, пока и не знают как рок-артиста, но, если представляют как «гитариста, который написал „Battle“», все внезапно становятся моими лучшими друзьями!

Игги Поп был среди моих рок-икон — с Дэвидом Боуи и THE ROLLING STONES. Мечтал поработать с ним. Я встретил Игги в 85-м в берлинском аэропорту — он возвращался из Токио после концерта, я же записывался в Берлине. Когда я узнал, что он рядом, нет нужды говорить, был очень взволнован. И пока решал, идти или нет к нему за автографом, он сам подошел ко мне и спросил: «Это же вы знаменитый гитарист из Японии, да? Моя девушка — ваша большая поклонница, не дадите мне автограф?»

Когда я закончил демо «Walking Through the Night» и «How the Cookie Crumbles», то решил, что мне нужен харизматичный вокалист. Я послал демо Игги через моего друга (Дона Уоза) — вдруг заинтересуется. К счастью, Игги очень понравилось. Когда я приехал в Майами записывать вокал, то напомнил ему ту историю в берлинском аэропорту. «О, так это был ты!» — воскликнул он. В противовес имиджу, он настоящий джентльмен, очень невозмутимый. Но как только встает к микрофону, превращается в дикого зверя. Никогда не забуду, как он сказал мне: «Нужно чувствовать телом, где идеальное место для текста».

Я переехал в Лондон в 2012 году, и это был поворотный период. Мне исполнилось 50, моей музыкальной карьере — 30. Я многое испытал, и благодарен за все — я встретил невероятных людей, продал десять миллионов альбомов, играл концерты на полных стадионах. Я горжусь успехом и своей историей, но знаю, что все это пришло благодаря трудностям и испытаниям. Не хочу останавливаться на достигнутом. Я хочу взять все, чему научился, и вложить в решение следующей задачи.

Мне нравится жить в Лондоне. Это большие перемены, но это хорошо. Я довольно высок и неординарно выгляжу для Японии, так что, когда прогуливаюсь по Токио, меня часто узнают. Но здесь я могу смешаться с толпой, расслабиться и просто пойти в музей, парк, местный паб… Мне пришлось привыкать к местным круговым развязкам, но теперь мне нравится водить. Конечно, поначалу кое-что расстраивало. В Токио обычно все прекрасно организовано, идет точно по расписанию, но теперь я полюбил этот лондонский «сделай сам» стиль, я считаю, он освежает.

Мне нравится культурное разнообразие и мощная энергетика Лондона. Нравится, что здесь есть природа и зелень, много парков. И я люблю наблюдать, как проявляется чувство стиля каждого из жителей. Мне приятна местная легкость, но я должен быть осторожным, чтобы не стать слишком расслабленным и ленивым.

Пожив в Великобритании, я понял, что вся музыка — танцевальная. Раньше я больше волновался о том, как аудитория отнесется к моей музыке. В любой части света нужно прилагать усилия, чтобы выжить, но японский рынок в этом смысле довольно уникален — он унифицирован, и поэтому конкуренция выше.

Честно говоря, когда я жил в Японии, не всегда ощущал себя японцем. Сейчас, живя в Лондоне, где собралось множество культур, я больше думаю, что же во мне по-настоящему японского. Мое поколение выросло на западной музыке, и я не считаю, что у моего музыкального стиля традиционные японские корни в том смысле, в котором это можно ожидать.

Неважно, насколько ты стар — никогда не надо предавать свои мечты. С юных лет я мечтал играть во всех странах мира и, хотя иногда играл за пределами Японии, хочу выйти на новый уровень. Следующая фаза моей жизни — это новый старт.

Может быть, я выгляжу динозавром, но в сравнении с THE ROLLING STONES и Игги Попом, я все еще маленький ребенок. Могу посоветовать одно: оставайтесь скромными. Я считаю, нормально наслаждаться успехом, но не надо думать, что завоевал весь мир. Жизнь извилиста. Чем болезненнее опыт, тем больше успех — в этом моя философия. Найдите в душе что-то странное, что-то, что отличает вас от других. Будьте незаурядны.

Перевод: Людмила Ребрина