Дэвид Юджин Эдвардс: «Я хочу, чтобы моя музыка вырывала глотки»

David Eugene Edwards
David Eugene Edwards. Фотография: mhx (https://www.flickr.com/photos/mhx/)

Я принадлежал к церкви, которая была частью «Движения святости». Оно распространилось в Техасе в 20-е, кажется, годы. Очень важно было правильно себя вести: не играть в карты, не ходить в кино, не пить, не курить, не танцевать. Женщины не должны были краситься, носить красное, все такое. Постоянно твердили, что попадешь прямиком в ад, если делал что-то из вышеперечисленного с воскресенья по воскресенье. И если умрешь посреди недели — тоже. И каждое воскресенье снова надо препоручить жизнь Христу. Вот чему меня учили, когда я был ребенком.

У моей матери был нервный срыв, и она отошла от веры. И тогда для меня все тоже закончилось. Так нельзя жить. Никто не способен соблюдать такие правила. И люди, которые думают, что следуют им, заблуждаются. Или обманывают себя настолько, что и в самом деле полагают, что лучше других. Но это не так, и я думаю, по большей части они это осознают и просто играют роль, потому что иначе их будут считать грешниками.

В юности мне не разрешали слушать радио, у меня не было никаких пластинок. Единственная музыка, которую я знал, была христианской. Мне никогда не нравилась христианская музыка вне церкви, например, христианский рок или то, что делает, например, Эми Грант. Я согласен с тем, что они поют, но мне все равно, поют они или нет. Это меня никак не трогает, не заставляет хотеть молиться Господу или следовать за Ним. Я считаю, Господь использовал другую музыку, более темную и агрессивную, чтобы достучаться до моей души. Когда я рос, вокруг было много грустного, так что мне было проще и комфортнее слушать JOY DIVISION или NICK CAVE AND THE BAD SEEDS. Эти люди были честны, и я видел в этом красоту. Я чувствовал, что Йен Кертис очень честен со мной, когда поет. Чувствовал, что Бон Скотт из AC/DC честен, и хотя я не был согласен с тем, что он поет, но думал: он очень искренен.

Моя мать играла на гитаре и пела, так что, наверное, я все набрал от нее. Мой дед был священником, но он солировал в церковном хоре, где я и начал впервые петь. Потом, музыка стала единственным, за что я мог уцепиться, что позволило бы мне коммуницировать. И то до определенного момента. Конечно, мне нравилось. Все любят музыку, правда? Но еще ребенком я чувствовал, что могу достичь в музыке больше, в чем либо еще: в школе, в чтении, письме, спорте. Я знал: в музыке я могу жить.

Когда я был маленьким, единственное, что звучало вокруг, помимо церковной музыки — гимнов, песнопений и прочего, — было кантри. Джонни Кэш, Хэнк Уильямс, Марти Роббинс и много кантри-госпелов. Так что Джонни Кэш был в своем роде моим первым кумиром. Я слушал все, где были перестрелки, ковбои и индейцы… И до сих пор продолжаю, просто теперь больше других исполнителей и других стилей.

Я всегда слушал тяжелую музыку. И даже играл её — в прошлом. Просто я концентрировался — особенно в 16 HORSEPOWER и в ранних WOVENHAND — в большей степени на том, что тоже люблю — фолк-музыке со всех уголков мира.

Я много слушаю Алана Вегу периода SUICIDE, для меня это тяжелая музыка. Одна из моих любимых. Группа OM, конечно, но они тяжелы несколько в другом смысле… Еще я большой фанат HIGH ON FIRE. Люблю MOTORHEAD…

WOVENHAND звучат на концертах иначе, чем на пластинках. Я очень многое хочу сделать, когда записываюсь, так что мне все равно, смогу я это повторить на сцене или нет… Я стараюсь, чтобы записи звучали более приятно — чтобы эти альбомы можно было слушать дома. Но я хочу, чтобы живьём моя музыка вырывала глотки, чтобы она хлестала Законом, словно плетью. Я несу Закон! Хотите жить по нему? Хотите знать, что есть добро и зло? Ок, давайте об этом поговорим, если вы хотите жить по своему или ещё чьему-то усмотрению. Но я знаю, что вы не можете, и я хочу помочь вам понять побыстрее — без божьей милости нет надежды.

Меня не волнуют большие залы… Я не боюсь играть перед всеми этими людьми. Мне нечего терять, и я не могу ничего получить от них, они ничего не могут мне дать. Господь дает мне все, что нужно. Я не жду поддержки от масс, не жду глобального прорыва. Мне все равно. Если Господь захочет забрать все у меня, хорошо, я снова буду мыть тарелки или делать что-то еще… Я буду говорить с людьми о том, во что верю, где угодно. И мир будет со мной…

Мне трудно поймать музыку. Сложно создать то, что я хочу, просто потому что у меня мало способностей, но я стараюсь как могу, чтобы запечатлеть музыку, которая рвется из меня. Мои способности ограничены, но я принимаю эти ограничения. Я научился с ними жить, научился работать в своих рамках, и быть в них в некоторой степени счастливым.

Я много говорю о религии, и когда люди думают о религии, они считают, что это что-то не очень важное в жизни, или что религия не из их жизни вообще. Но на самом деле религия повсюду, и, я считаю, она — все, неважно, верите ли вы или нет. Это все еще часть вашей жизни — люди не изменились, а религии основаны на звездах. Все основано на движении звезд, небесных тел и отношении человека к Богу или его предполагаемом отношении к тому, что в его голове, и принятии решений на основании движения звезд или того, что происходит на небе. Все это — база для религии, как мы ее знаем, я имею в виду — всех религий.

Я не верю в состояния, которые позволяют общаться с духами. Думаю, можно вообразить, что общаешься, но за этим не обязательно стоит настоящее духовное понимание. Так нельзя понять дух. Если говорят о духе, все думают о хиромантах или экстрасенсах, или считают, что это какая-то традиция или церемония в католической церкви… Но я не верю во все это. Я думаю, что дух — он присутствует в нашей жизни каждую секунду. Что бы вы ни думали и как ни беспокоились… Господь есть дух, и он везде и во всем. Конечно, есть много других духов с другими намерениями, которые тоже влияют на людей. Так что я не думаю, что нужно определенное состояние разума, что соприкоснуться с духом. Вы уже с ним.