Isolation train

0
86
views
Fight Club
Fight Club

У Григория Чхартишвили, человека, который первым начал переводить на русский язык произведения Юкио Мисимы, выходил когда-то давно очерк под названием «Как уничтожить храм». Я иногда вспоминаю его. И думаю о том, что это название очень созвучно призыву, звучащему у Финчера в «Бойцовском клубе»: «Сожги свой кондоминиум», хотя за ними и стоят разные произведения и разные персонажи.

Многие из нас всю жизнь живут в одном и том же городе, в одних и тех же стенах, ходят одними и теми же маршрутами — от метро до остановки, от остановки до дома. Есть даже некий бытовой автоматизм движений — да и откуда бы ему не взяться, если в трех параллелепипедах квартиры, соединенных коридором, передвигаться можно не таким большим числом способов. Если из нескольких вариантов добраться от метро до дома по вечерам безопасные только один или два.

Автоматизм существования в одном и том же пространстве, в примерно одинаковом большую часть времени наборе предметов въедается в нас, мы не замечаем его, мы принимаем его, он становится частью нас. Как становятся ложки, вилки, выбранная нами или перешедшая от старших родственников посуда, вещи, которых нам жаль и с которыми мы не хотим расставаться — любимые и нелюбимые. И среди этих вещей, среди заученных движений, едва ли приходит в голову задаться вопросом, что есть ты сам. Ты как ты — отдельно от окружающей тебя среды.

И вот ты уезжаешь — скажем, в другой город, — и выучиваешься заново: другим стенам, другим маршрутам, другим вещам. А ещё — смотреть на себя немножко со стороны. Осязать себя отдельно. Это чувство прорастает медленно и незаметно — однажды обнаруживаешь его в себе, и удивляешься, где оно было раньше, почему ты никогда видел его. Потому, я думаю, что его и правда раньше не существовало. И ты сам, в каком-то смысле тоже не существовал. Я думаю, я так любила всегда поезда, потому что на ограниченное время оказываешься запертым в капсуле, где нет ничего твоего. И в пролетающем за окном пространстве тоже нет. Останавливается действие внутреннего автоматизма. Единственное, что у тебя есть — ты сам. Наверно, именно поэтому у Финчера Рассказчик встречается с Тайлером в самолете.

Спустя еще какое-то время ты, скажем, возвращаешься в те стены, где прожил всю жизнь. И чувствуешь, как этот автоматизм прошлого день за днем переформатирует, перечеркивает впервые обретенное ощущение себя как себя.

И понимаешь, что нужно переезжать снова. И где-то в процессе осознаешь, что единственная неизменная константа — это ты сам. Это не стены. Не маршруты. Не города. Не привезенные из путешествий открытки. Ты — это не твоя квартира. Не твоя машина. И не твоя дача. И даже не твоя работа, потому что кормит тебя не она, а твои навыки. Да, быт должен быть комфортным. Стены чистыми и приятными глазу, посуда — радовать. Но штука в том, что это можно создать себе везде. Можно переезжать. Арендовывать стены. Находить работу. Важно только помнить, что ты — это ты, а не все перечисленное.