Акихиро Мива о Японии во время Второй мировой

Японский певец, композитор, актер и писатель Акихиро Мива — один из немногих оставшихся в живых свидетелей бомбардировки Нагасаки. Мы собрали его рассказы о том, что он видел во время войны.

О военном времени

Акихиро Мива (настоящее имя Акихиро Маруяма) родился в Нагасаки, в богатой семье. У его отца был ресторан и онсэн. Рядом с заведением отца в районе Мотосиккуи располагался квартал красных фонарей Маруяма. Мива видел, как мужчины, чопорные и надменные днем, вечерами отбрасывали приличия и кокетничали с дамами. «Я вырос, наблюдая истинную природу мужчин, свободных от какого бы то ни было социального притворства», — вспоминает артист.

Через год после того как война развернулась на тихоокеанском фронте, Мива сказал: «Уверен, мы проиграем войну. Как мы собьем вражеские самолеты бамбуковыми копьями?» В то время людей обвиняли в непатриотизме и за совсем нейтральные ремарки, так что старший брат одернул его: «Нельзя говорить об этом настолько открыто».

В один прекрасный день официант из ресторана отца, красивый юноша Сан-тян получил повестку. Мива и официантки отправились на железнодорожную станцию Нагасаки проводить его. В тот момент, когда поезд начал трогаться, вперед неожиданно вышла невысокая женщина. Прильнув к Сан-тяну, она заплакала: «Только не умирай! Только вернись, что бы ни случилось!» Женщина была его матерью. Мужчина в военной форме подошел к ней вплотную и рявкнул: «Дура! Ты мать солдата, страна которого воюет, ты должна воодушевлять сына и наставлять его жертвовать собой во имя государства». Он схватил её за волосы и начал оттаскивать в сторону. Она ударилась головой о железную штангу, пошла кровь. «Сан-тян уезжал на фронт, глядя, как мать обливается кровью» — вспоминал Мива со слезами.

Другое воспоминание, которое преследует его — как однажды, холодным утром, он увидел женскую группу из Добровольческого Корпуса рядом с заведением отца. Девушки-студентки были одеты в матросские фланелевки и рабочие брюки, и стояли в ряд в ожидании переклички прежде чем отправиться на фабрику.

«Эй, ты!» — закричал надзирающий и ткнул в одну из них. «Какой позор — носить такую одежду в военное время! А ну, снимай!» Студентка повиновалась и принялась стягивать с себя вязаное нижнее белье — из желтой, красной и фиолетовой шерсти, — которое он тут же изрезал ножницами. Когда же она, прикрыв руками грудь, опустилась на корточки, он ударил ее и начал избивать, попадая по ушам, рту, носу. «Простите, простит…» — голос ее становился все тише.

Позже Мива узнал, что девушка умерла от попавшей через раны инфекции. А то разноцветное нижнее белье ей связала мать, распустив другие вязаные вещи, чтобы дочь меньше мерзла. Надзирающий заметил разноцветный краешек в вырезе фланелевки, и вышел из себя.

Война становилась все напряженнее. Из витрин магазинов исчезли манекены — теперь они считались декадентством. Все песни, кроме военных, запретили, поскольку исполнять иные не подобало военному времени. Отец Мивы вынужден был закрыть свое дело.

После того как в июне 1945 пала Окинава, девушки принялись разучивать странное движение рукой, наподобие того, каким отдают команду атлетам на стадионе. Это движение практиковали для того, чтобы, если в Японию вторгнутся вражеские войска, они могли ударить нападающих солдат в промежность и защитить свою честь. Мива фыркает: «Представляете, насколько люди в Японии были тогда невежественны?»

Об атомном взрыве

Когда на Нагасаки сбросили атомную бомбу, Миве было 10 лет. Он находился дома, в 3,9 километрах к юго-востоку от эпицентра, и только по счастливой случайности не пострадал.

«Это было утром, в пол-одиннадцатого или в одиннадцать, — вспоминает он. — Я как раз закончил рисунок, который был моим домашним заданием, и клал его на стол. И стол был как раз перед раздвижными стеклянными дверьми. И с другой стороны комнаты ничего больше не было — это было свободное пространство на втором этаже. Если бы я стоял там и думал, что еще добавить к нарисованному, то получил ожоги, но по какой-то причине я встал со стула и отошел назад, чтобы посмотреть на законченный рисунок, и прямо в этот момент была вспышка. Свет был такой, будто зажгли много магниевых глыб одновременно. Я подумал: «Молния в такой солнечный день?» И в одно мгновение весь шум и все звуки в мире исчезли — наступила тишина. Никогда раньше не встречал такой тишины. Словно все шумы в мире полностью прекратились. А потом был звук, будто сошлись все громы в мире. Взрыв. Его громкость была абсолютной.

Я не понимал, что на самом деле произошло. Когда я вышел из дома, вокруг был словно ад. Я до сих пор помню как это было… Там на земле лежала мертвая лошадь. Ее тело обгорело и было склизким от ожога. Рядом с лошадью был человек и он танцевал… скорее, прыгал. У него было или помрачение рассудка, или из-за рефлексов его тело двигалось бесконтрольно».

О последствиях бомбардировки

После удара семья сбежала в пригород. А бабушка и другие родственники жили в районе Ямадзато (ныне — Хэйва), который оказался ближе к эпицентру. Взрослые говорили не ходить туда, но мальчик очень волновался, и шесть дней спустя, после того, как услышал, что Император сдается, отправился на поиски родных.

До взрыва вокруг дома его бабушки была элегантная городская застройка, католическая церковь и много цветов. После взрыва там не осталось ничего. Обугленные тела лежали в куче обломков. «Казалось, настал практически конец света. Все вокруг выглядело как мир, в котором человечество вымерло». Мива вернулся домой, потому что не знал, что делать.

«У входа в дом лежал татами. Раньше в доме располагалось заведение, так что у витрины мы держали манекен в кимоно для привлечения посетителей и перед ним лежал татами. Как-то я стоял на улице, и к дому подошла женщина. Я до сих пор помню, на ней было кимоно с ягасури (рисунок со стрелами). А под ним изорванные в клочья штаны и обвисшие лоскутья кимоно. Когда она увидела татами, казалось, она вспоминает что-то, в тот момент у нее было нежное выражение лица, и она легла на этот татами. Я заволновался, а она пробормотала: «… Простите» — из-за ожогов ее губы были были как сплошной отек, и она не могла нормально говорить. Когда я прислушался, я поняла, что она говорит: «Простите пожалуйста, не могли бы вы дать мне воды». Я налил немного воды в глиняный чайник и дал ей. Но она сказала, что не может взять его. И когда я посмотрел на ее руки, это были не руки, а склизкое месиво. Так что я налил немного воды ей в рот. Я был просто ребенком, но она молилась мне, она сказала: «Благодарю вас». Она пила воду, но не могла выпить все, и вода стекала по обеим сторонам ее рта. И после, хотя я думал, что она заснула, она была мертва. Они умирают, если дать им воды… Люди, всякие люди, и старики тоже, приходили толпами к дому, один за другим, но я не мог позаботиться обо всех один, так что я попросил служанку прийти и помочь. Я словно был у постели умирающего».

«Я так и не смог забыть тех кошмарных сцен. Воспоминания о них — фундамент моего творчества».

Нагасаки после бомбардировки (фото)

Источники:

  1. http://www.asahi.com/hibakusha/english/shimen/nagasakinote/note02-01e.html
  2. https://www.youtube.com/watch?v=B25KiBS9daA